RSS

КРЕСТЫ НА КАРТЕ

08 Авг

ПРИЗЫВ поставить памятник деревне одновременно зовет как боевой клич спасти еще не погубленные властью капиталистов родные села. Прозвучавшее со страниц «Советской России» обращение читателя М.П.Кандаурова из Орловской области – глас вопиющих миллионов в пустыне. В каковую вот уже двад­цать лет режим сырьевой колонии превращает просторы державы. И эти миллионы – каждый памятью в деревне, которую хотелось бы увековечить. Деревню – живой, а память – в нетленном знаке любви и благодарности.
И вот этот знак. На нем – Беркут, название деревни, и годы ее существования. Исполнены в металле, опоры закреплены в бетоне. Перед знаком – в задумчивости генерал-лейтенант Фёдор Васильевич ДЕНИСОВ. Со многими здешними выходцами он каждый год приезжает сюда, чтобы поклониться предкам, земле, на которой впервые увидел свет Родины.
Договорились отметить место, где жила деревня. Все делали сами, в складчину. А потом мысль пошла дальше. Отдать дол­жное жителям Беркута – участникам Великой Отечественной войны. Нашлись мастера, сварили обелиск. На листах нержавеющей стали начертали имена. Сначала имена павших на фронтах. Потом и тех, кто вернулся с полей сражений и всю мирную жизнь посвятил «битве за урожай», «за большое молоко» – как тогда ценили крестьянский труд, приравнивая его к ратному подвигу.
Вместе с Фёдором Васильевичем прочитали весь список. Как поминальный список на молитве. Внимание задерживают повторяющиеся фамилии, имена и отчества. На фронт уходили отцы и дети, родственники, многие так и внесены в список павших. Дважды повторяется список Денисовых. Пятеро – среди погибших. Девять – среди вернувшихся с войны.
В числе последних невольно отмечаю: Денисов Василий Николаевич. Отец. За ним дети – Фёдор, Анна и Михаил. Когда мой собеседник Фёдор Васильевич родился, старшие Денисовы уже воевали на фронте. После Победы вернулись в рабочий строй – знали ему цену, знали радость труда и уважение товарищей. Что передали и детям.
Фёдор Васильевич вспоминает школьные годы. При всех нехватках-недостатках послевоенного восстановления в Беркуте вырастали орлята и разлетались по всей великой стране. Но через десятилетия родное гнездо опустело.
Сегодня об этом со стороны и вершин запоздалой мудрости можно судить и осуждать как ошибку, но тогда это было заботой о людях – постепенно собрать их из малых неблагоустроенных деревень в крупных селах со всеми городскими удобствами. Стереть грань между городом и селом. Других материальных возможностей в тогдашних исторических обстоятельствах «холодной войны» не было. Признанные перспективными развивались центральная усадьба колхоза имени Ленина село Сара и село Ялнаир. Здесь строили типовые дома, в которые переезжали все желающие из объявленных неперспективными деревень.
Однако непреложное условие. В целом коллективное хозяйство все полнее использовало природные богатства местности на благо людей труда. Не забросили ни клочка сельскохозяйственных угодий, повышалась культура земледелия и животноводства, все более весомой становилась отдача полей и ферм.

РАЗОРВАВШАЯСЯ над страной бомба капитализма вызвала бесконечный во времени и пространстве вал разрухи. О сегодняшнем бедствии рассказывает глава Саринского сельского совета Вячеслав Николаевич СЕЧНЕВ. Учитель истории по призванию, он во всем проявляет научный подход к прошлому и настоящему своего края.
– В течение последних пятилеток все местное население сосредоточилось в двух селах – Сара и Ялнаир. Это были первая и вторая бригада колхоза имени Ленина. Восемь остальных деревень прекратили существование. А на центральной усадьбе в селе Сара и в Ялнаире жили около 1400 человек. Трудоспособные были обеспечены работой, многоотраслевое хозяйство не испытывало недостатка в кадрах. По сегодняшнему опыту можно сказать, что о жизни очень убедительно говорит школа. Тогда в Саринской средней школе занимались до 260 детей. В Ялнаире в девятилетке было до 170 учащихся. В жизни детей очень много значили октябрятские, пионерские и комсомольские организации, с большим положительным зарядом, который каждый помнит по себе.
А сегодня в Саре только 72 ученика. Почти вчетверо меньше! В прошлом году не было ни одного ученика в десятом классе. И в этом году не набирается десятый и отныне не будет одиннадцатого класса. Школа без всяких административных решений, явочным порядком, сама собой перестает быть средней, переходит в разряд девятилетних. Понятно, что никто не станет годами содержать штат учителей в ожидании, когда подрастут поколения для десятого-одиннадцатого классов. Тем более при нынешнем подушевом финансировании. Так же в Ялнаире не стало девятилетней школы.
И так во всех сторонах бытия. В Саре стоял красавец – сельский Дом культуры. Сейчас я второй год пытаюсь завершить его ремонт. Тяжело, но что-то сделаю. В Ялнаире тоже был красавец сельский клуб, с отдельной котельной. С началом «рыночных» преобразований все потихоньку свернули. Теперь здесь полное запустение.
В канун «лихих девяностых» ведь никто из ЦРУ к нам не приехал, не засланные диверсанты, а свои же «деловые люди», вчерашние созидатели, стали могильщиками и принялись громить построенное народом и служившее народу. Разморозили отопление в клубе. Чтобы сохранить здание закрытой девятилетней школы, перевели туда клуб.
Прекратили расходы на общественные нужды, на обслуживание трудящихся. В предшествующие десятилетия общими усилиями создавалась материальная база для хорошей жизни, для удовлетворения духовных потребностей, высокой культуры. В Саре и Ялнаире сельские и школьные библиотеки с богатым книжным фондом объединяли широкий круг постоянных читателей. Работало почтовое отделение.
Саринское сельпо содержало четыре магазина с полным ассортиментом товаров. Была построена одна из первых в Кувандыкском районе автоматическая телефонная станция, охватившая оба села. Она и теперь действует, связь, правда, стала отвратительной.
Село Сара было первым в районе газифицировано, построили две мощные газовые котельные, которые обеспечивали теплом производственные предприятия, детский сад, школу, двухэтажное общежитие, Дом культуры, административные здания.
О техническом уровне села приходится вспоминать по бывшей машинно-тракторной мастерской, в которой самые сложные работы выполняли шесть цехов. В огромном автопарке поддерживалась исправность автомобилей, перевозивших массу различных грузов. Да еще на короткое время уборки урожая из промышленных областей присылали автомобильные отряды.
Тракторы, комбайны и вся цепочка машин для работы в поле и на фермах, для производства разнообразной продукции села. Техника на село шла потоком, вся промышленная продукция была доступна крестьянам. Я в бытность учителем восемь сезонов работал в составе школьного звена на уборке хлеба. Три мужичка на комбайнах по своему опыту оценивали технический прогресс. Поступали все более совершенные машины. «Нивы» с комфортабельными кабинами. Потом подошли «Доны», на тот момент во многом опережавшие зарубежные зерноуборочные комбайны. Нагрузка на машины позволяла укладываться в лучшие агрономические сроки работ.
Столь подробно рассказываю о механизации потому, что у жителей Сары и Ялнаира в основном остались воспоминания. И только. Из того немногого, что ныне увидишь в поле, им не принадлежит ничего.
Полноту жизни села обеспечивала вторая половина хозяйственного организма – животноводство. В целом организм был здоровый, действовал нормально, и мой личный опыт дает мне силу поддержать коллективное, общественное хозяйство. Как бы там кто-то ни корячился доказать превосходство «рыночной» экономики над плановой экономикой, все-таки план упорядочивает и «рыночную» экономику, если говорить о нем только как об инструменте.
Если же речь о сущности, то мы ее увидели своими глазами, когда с первых шагов начался «отстрел», противоестественный человеку «естественный отбор» в уголовном мире капитала. Как только он вернулся в наше общество. Мы убедились, оказывается, Маркс ничуть не преувеличивал, когда писал, что при 100%-ной прибыли капитал попирает ногами все законы и нет такого преступления, на которое капитал не пойдет даже под страхом виселицы, если почувствует прибыль в 300 процентов. А уж когда представилась возможность хапнуть все даром – мы видим, он разваливает страну, уничтожает народ. Все, о чем я говорил на уроках истории, теперь окружает нас в повседневности. Мы в теории знали общество, где царят волчьи законы. Теперь мы в нем живем.
Мы долгое время боролись за то, чтобы вернуть коллективу хозяйство, которым завладел «эффективный собственник» Речевский из Оренбурга. Но мощная юридическая машина, поддержка области повернули против коллектива новый «закон», нам тыкали фотографией, на которой Речевский был с Путиным, тот прилетал в Оренбург: «Вы на кого прете, видите, какая глыба!» Вскоре Речевский все промотал и, говорят, скрылся в Израиле. Наш коллектив оставили ни с чем.
Основная, здоровая часть населения вся выехала из сел. Мы подарили замечательные высококвалифицированные кадры городам, где и без того мастера–золотые руки теперь словно в избытке, стали лишними людьми. У нас вот был великолепный сварщик Виктор Коломеец – он уехал из села и увез детей школьного возраста. Это все, вместе взятое, подрубило под корень экономику.
Коллективизм – главное, что составляло силу нашего народа. Остатки коллективизма еще во многом спасают положение. И не случайно стараются выбить этот стержень, чтобы рассыпать нацию. Нас прогнали через какую-то темную трубу, где меня раздели-ободрали, вымазали-вываляли и выплюнули. Миллионы людей выбросили – многие не могут найти себя.
В селах осталась та часть населения, которой нужна помощь. Поэтому количество крупного рогатого скота в личных подворьях сокращается. Сельское хозяйство никогда не поднимется с колен при нынешней государственной политике. На всех уровнях власти должно быть понимание того, что село не может устоять на одной ноге, на одном лишь производстве зерна с продажей «излишков» за границу. О себе думать надо, держаться на двух ногах – на растениеводстве и животноводстве.
Наш колхоз имени Ленина имел 1900 голов крупного рогатого скота. На комплексе в Саре на конец года откармливали 4600 свиней. Содержали более 9600 овец, около 170 лошадей. Уходом за ними было занято круглый год от 370 до 400 тружеников – в их семьях был достаток во всем.
Сегодня общественного животноводства нет. Две семьи фермеров, неутомимые работники, в силах содержать только несколько десятков голов скота. В личных подсобных хозяйствах населения было до 800 голов крупного рогатого скота, теперь – около 430. Значительно поубавилось свиней. Раньше в каждом дворе теснились по 25–30 овец, в общем несколько тысяч в двух селах. А теперь всего примерно 270 голов. Даже курица теперь далеко не у каждой хозяйки.

ТАКОВО краткое изложение позиции Вячеслава Николаевича Сечнева. Он очень любит родную землю и все силы и знания отдает тому, чтобы использовать любые возможности для создания сносных условий жизни «в отдельно взятом сельском совете». Он убежден, что нельзя допустить, чтобы народ оторвали от земли. И во владении ею, и в памяти о родных краях. Во многом благодаря его заботам установлены памятные знаки на месте восьми деревень, исчезнувших в ходе индустриализации сельскохозяйственного про­изводства.
А не пора ли на новой ступени технического прогресса возродить их?
– Сару надо возрождать, – отвечает Вячеслав Николаевич. – Восстановить привлекательность пока еще живого села. Обязательно первое условие – восстановление крупного товарного животноводства, занятости населения и повторного полного освоения территории, всего ее растительного мира. Если государство озабочено продовольственной безопасностью, национальной безопасностью, оно не должно отделываться какими-то пустыми проектами, а вложить огромные средства в политику возрождения села. Не спасут какие-то крохи – умирает село. А пока гуляет пир во время чумы. Но я не теряю надежды. Будущее России возьмет начало в деревне.
На равных участвовал в беседе Ф.В.Денисов – он в деталях знает обстановку, вполне в курсе успехов и забот сверстников и их детей. Душевная тяга к земле детства собирает каждый год в День Победы или на Троицу возле памятного знака деревне Беркут до двухсот здешних уроженцев. Эти встречи усиливают чувство родства и вызывают желание узнать больше об Отчизне. Фёдор Васильевич изучает родословную и составляет книгу по истории края.
Генерал-лейтенант из Беркута окидывает взором широкие горизонты – они выглядят полем битвы. Фёдор Васильевич оценивает заброшенные безлюдные сельскохозяйственные угодья в сотни квадратных километров. На них вполне могли бы разместиться, по его подсчету, расположенные в Оренбургской области Тоцкий и Донгузский полигоны, которые давно служат обороне страны. А теперь ее подрывает опустошение огромных, еще до недавних пор обжитых просторов.
В руках военачальник Ф.В.Денисов держит карту, на которой в последние десятилетия появилось много новых крестиков – обозначение исчезнувших деревень. Против России ведется война на уничтожение. Сыновний долг – ее защитить.


Генерал-лейтенант Фёдор Васильевич Денисов на земле родной деревни Беркут.

Фёдор ПОДОЛЬСКИХ.
Фото автора.

По материалам газеты «Советская Россия» Источник

 
 

Метки: , , ,

Обсуждение закрыто.

 
%d такие блоггеры, как: