RSS

Архив за день: Август 16, 2011

Поселок в осаде


В поселке Солнечный Хабаровского края действует режим чрезвычайной ситуации. В результате ливневых дождей размыто дорожное полотно, обрушен автомобильный мост. Поселок отрезан от внешнего мира, в магазинах нет воды и хлеба, в некоторых местах нарушено водо- и электроснабжение.

Поселок Солнечный – административный центр Солнечного рай­она Хабаровского края. Был построен всего 48 лет назад в тайге, где были обнаружены крупные залежи оловянной руды. В советское время это был свежий, молодой, цветущий небольшой городок. В нем радостно было жить, ощущалось, что есть перспективы и светлое будущее.
С приходом нынешней власти все изменилось. Закрылось градообразующее предприятие Солнечный ГОК: практически прекратилась разработка оловорудных месторождений, обогащение руды, разобраны и сданы в утиль огромные фабрики и комбинаты, на их месте остались лишь чудовищные развалины.
Работать в поселке негде, за исключением школ, детских садов, больницы, администрации и магазинов. Есть еще две воинские части и милиция, которые хоть как-то обеспечивают работой мужскую часть населения. Но большинству мужчин приходится оставлять жен с детьми одних и отправляться на заработки на севера (работать вахтовым методом, не видя родных порой до полугода и больше). Также многие люди ездят на работу в город Комсомольск-на-Амуре, благо расстояние позволяет – всего около 40 километров в одну сторону.
С Комсомольском-на-Амуре поселок Солнечный сообщается автомобильной дорогой…
Вот тут и начинается самое страшное. Дорога эта, можно сказать, единственная. По ней люди ездят на работу, в магазины завозят товары.
В пятницу, 12 августа, после того как на улице сутки шел непрекращающийся ливень с ураганным ветром, жители поселка увидели Сол­нечный в руинах. По улицам текли реки грязной воды, лежали вывороченные с корнями огромные тополя и обломанные ветки. Как выяснилось, в соседнем небольшом поселке Горный река Силинка вышла из берегов, залила улицы, затопила дома, потребовалась эвакуация жителей дома ветеранов, упала в воду огромная опора ЛЭП, жители поселка остались без света. А главное, в воды реки Силинка обрушилась часть автомобильного моста, отрезав солнечан от внешнего мира. Также в воду обрушилась одна полоса дороги по трассе Солнечный–Горный.
В осаде жить страшно, начинаешь впадать в панику. Моя семья живет в частном доме, мы поль­зуемся колодезной водой или покупаем бутилированую в магазине. Сейчас, когда в колодцах вода мутная и грязная, а в магазинах еще вчера раскупили последнюю газированную минеральную воду в бутылках по 1,5 литра, остается надеяться на чудо.
Советские люди построили наш поселок, этот мост, эту дорогу, советское государство было способно на все. Нынешние же чиновники ничего не умеют, и ничто их не волнует, им плевать на ямы на дорогах, на руины фабрик и заводов, на людей и на их беды.
После такого стихийного бедствия наш поселок вряд ли когда-то восстановится, но…
Я обращаюсь к вам, дорогие коммунисты!
Мы с вами должны объединить свои силы в борьбе с демократическим режимом! Мы должны собраться, сплотиться, в десятки раз умножить силы! Мы должны увеличить прием в партию, привлечь сторонников, должны активизировать работу с сбором подписей под Народным референдумом, должны распространять как можно больше агитации, листовок и газет… Мы
дол­жны выиграть грядущие выборы, мы должны вернуть социалистическое государство нам и нашим детям!
Дальше так жить невозможно, страшно, опасно. Наша страна катится в пропасть. И только общими усилиями, многократно увеличив плоды наших трудов, мы сможем поднять Россию с колен!

Елена НАЗАРОВА-КОРСАКОВА,
член КПРФ.
п. Солнечный,
Хабаровский край

Источник

Реклама
 
 

Метки: , , ,

Все вместе предъявим счет разрушителям!


Обнуляют гордость страны

В редакцию независимой народной газеты
«Советская Россия»
Считаем, что было бы полезным для большинства обманутых граждан России участвовать в сборе материалов для «Черной книги реформ», свести воедино все сведения о заводах, фабриках и других предприятиях, на которых создавалось благополучие народа и которые уничтожили реставраторы капитализма. Пусть каждый оглянется на разваленный завод и задумается об ущербе от этого для всех и каждого лично. Давайте обязательно сравним то, что было при Советской власти, и то, что у нас отняли сейчас. По каждому городу, району и области издадим эти данные о вреде катастрофических обманных «реформ» брошюрами массовым тиражом, и все вместе предъявим судебный иск разрушителям. Кучка приватизаторов должна ответить за беспримерный вред, который они причинили нашей Родине!
От имени ветеранов Волгоградского тракторного завода, первенца советского тракторостроения, просим на страницах нашей боевой газеты опубликовать и наш счет к разрушителям СССР.
Антинародный, антинациональный курс на реставрацию капитализма в нашей стране определяет классовый штурман – партия олигархов, воров и чиновников, за 20 лет сменившая несколько форм и ныне выступающая под паролем «Единая Россия», и ряд капитанов, начиная от Ельцина, Гайдара, Черномырдина и кончая нынешними «рулевыми» – президентом России Медведевым и председателем правительства Путиным, ведущими корабль прямо на рифы.
До 1990 года наш завод являлся главным поставщиком пахотных гусеничных тракторов сельским труженикам. В сфере производства были заняты свыше 40 тысяч человек. Их вооружало инструментальное производство, которое на сегодня паразитические «собственники» полностью уничтожили. Ликвидировано производство стальных заготовок в городе Фролово Волгоградской области, наковален – в городе Камышин.
Разграблена сеть дошкольных детских учреждений. Сегодня из 50 детсадов осталась лишь половина. Уничтожена мощная строительная база, украден заводской профилакторий, туристическая база в поселке Киляковка Среднеахтубинского района. Заводские общежития стали ненужными, так как не стало потребности в молодых рабочих руках.
В конце 80-х годов на Волгоградском тракторном заводе работали 10–12 тысяч молодых людей. Где они сейчас? Втянуты в борьбу за выживание на наших городских рынках…
В конце 80-х годов завод выпускал 285 тракторов в сутки, около 85 тысяч в год, сейчас же потолок суточной сборки два(!), годовой выпуск – 540–560 тракторов. Сборка машин переведена с конвейера на стендовый, штучный вариант…
Сегодня на нашем предприятии работает чуть больше двух тысяч человек, включая специалистов, выполняющих оборонный заказ, и управленческий аппарат. В 2011 году выпуск тракторов составил в январе – 12, в феврале – 20, в марте – 60, в апреле – 90, в мае – 77, в июне – 72, а в июле 80 тракторов.
Оборонный же заказ сведен к нулю.
Мы требуем:
Верните народу гордость страны – Сталинградский тракторный завод и 40 тысяч наших рабочих мест!
От имени ветеранов Волгоградского тракторного завода
Николай Егорович БРЫЗГУНОВ, кузнец, Герой Социалистического Труда; Фёдор Пав­лович ЕЛИСИН, кузнец, кавалер советских орденов, и другие.

Казнят разрухою село
Народное ополчение – счет разрушителям

АКТ
В Каликинском сельском совете Александровского района Оренбургской области за 20 лет капитализма под властью Ельцина–Путина–Медведева уничтожено:
Совхоз им. Дзержинского и его производственные мощности. Лишены работы 1250 рабочих и специалистов.
Совхоз использовал 44 тысячи гектаров сельскохозяйственных угодий, в том числе 29 тысяч гектаров пашни.
В годы капитализма обрабатывается 15 тысяч гектаров пашни, остальные 14 тысяч гектаров заброшены и заросли сорняками.
Совхоз имел 97 автомобилей, 224 трактора, 144 комбайна – теперь ничего этого нет. Разрушен автопарк, машино-ремонтная мастерская на центральной усадьбе в селе Каликине, 2 мастерские на отделениях совхоза в селе Новоникитине и поселке Дальнем.
Полностью ликвидировано животноводство. На фермах было 10000 голов крупного рогатого скота, в том числе около 3000 коров, 5000 овец, 3000 свиней, 500 лошадей – вот уже 6 лет ничего нет.
Разрушен молочно-товарный комплекс в селе Каликине на 1900 голов крупного рогатого скота, в том числе на 1200 коров, ликвидировано 26 типовых животноводческих помещений, маслозавод, холодильник для молока.
Разрушены на отделении №6 в селе Новоникитине механизированный ток и другие производственные объекты, на отделении № 3 , в поселке Дальнем – помещения для откорма крупного рогатого скота, склады, в Каликине – кошары для овец и другие хозяйственные постройки.
В домашних хозяйствах населения в 1990 году содержали около 3000 голов крупного рогатого скота, в том числе 1200 коров, 1200 свиней, около 3000 овец, однако в 2011 году в личных подворьях имеется лишь 1280 голов крупного рогатого скота, в том числе около 600 коров, 550 свиней и около 500 овец. И это притом что пропадают огромные естественные кормовые богатства – никак не используются и высыхают на корню травы на площади около 30 тысяч гектаров. Их некому, нечем и не для кого убирать. Ежегодно тысячи гектаров трав сгорают, в огне погибают лесополосы и степные перелески.
Разрушены учреждения здравоохранения, образования, бытового обслуживания, коммунального хозяйства, благоустройства.
Сто лет назад в Каликине была построена зем­-
ская участковая больница, к которой совхоз им. Дзержинского пристроил современный стационар на 50 коек, с операционной палатой и процедурными кабинетами. Но крайне необходимая для окрестного населения старейшая участковая больница за годы «реформ» постепенно свернута и год назад закрыта, оставлена лишь амбулатория. Закрыта сельская аптека, пока действует лишь аптечный пункт с простейшим набором лекарств.
В поселке Дальнем фельдшерско-акушерский пункт был переведен на 0,5 ставки медработника, а теперь и вовсе закрыт, якобы на год. А болезни взяли отпуск на год? В Новоникитине фельдшерско-акушерский пункт переведен на 0,75 ставки медработника.
В Каликинской средней школе обучалось 250 детей, в последний год здесь было лишь 35 учеников. В Новоникитине основная школа преобразована в начальную, что вызвало бегство молодых семей, которых и без того в селе мало. В поселке Дальнем закрыта и начальная школа.
В Каликине было два детских сада – оба ликвидированы, группа детей теперь размещается в классе пустующей школы.
Население села Каликина широко пользовалось услугами сельского комбината бытового обслуживания – он ликвидирован. Охотно посещали жители сельскую столовую, справляли здесь свадьбы, отмечали общественные и семейные праздники – уже ряд лет столовая закрыта и разрушается.
Основные запросы населения покрывало Каликинское розничное торговое предприятие через свои 10 магазинов. Старейшее кооперативное предприятие ликвидировано, теперь открыты 5 небольших магазинов. В поселке Дальнем вообще торговой точки теперь нет.
Практически полностью разрушена сфера культуры. Десять лет назад сгорел и так и не возрожден Каликинский сельский Дом культуры с зрительным залом на 400 человек и спортивным залом – восстановлен только уголок с библиотекой. Клуб в Дальнем закрыт, а в Новоникитине культработнику платят 0,5 ставки – пой вполголоса!
В Каликине опустели и разрушаются 4 двух­этажных жилых дома. На улицах из 30 водоразборных колонок действует только 4. Мост через речку, соединяющий Ерзовскую и Каликинскую улицы, доведен до аварийного состояния и проезд по нему запрещен, однако по нему вынуждены продолжать ездить с постоянным риском катастрофы, виновников которой будут потом искать по высочайшему гневу. Улицы и дороги разбиты.
Около 80 лет в Каликине действовала автозаправочная станция – теперь она закрыта.
Сорвано намечавшееся перспективными пятилетними планами строительство многих жилых домов, объектов коммунального хозяйства, асфальтирование улиц, прокладка автомобильных межпоселковых дорог с твердым покрытием, новейших предприятий для животноводства, растениеводства и других отраслей сельскохозяйственного производства.
Следствием всего этого в результате насаждения капиталистической системы и ограбления трудящихся наши села подвергаются неуклонному уничтожению, население вымирает, рождаемость снижена, о чем свидетельствуют следующие данные.
В Каликине проживало около 1200 человек, в настоящее время насчитывается лишь около 620. В Новоникитине было около 800 жителей, сегодня осталось 180. В Дальнем было более 200, а теперь – всего 56 жителей. Обезлюдение продолжается, и села, отнюдь не избыточные на своей земле и не предрасположенные к самоуничтожению, могут исчезнуть в результате искусственной разрухи.
Необходимо остановить катастрофу и спасти наши родные села! В отставку правительство капиталистов! К ответу разрушителей! Власть трудовому народу! Путь к возрождению – социализм!

Члены Народного ополчения: Строков С.М., врач; Воронина В.Н, экономист; Филиппов В.П., главный инженер; Хворых А.Т, заместитель директора; Сячин А. В., заведующий гаражом; Логинов Н.А, агроном; Степанов В.Д., механик; Мокин Ф.И., комбайнер; Востриков Н.И., водитель; Осипов В.Г., тракторист; Халаева З.И., доярка; Халаев С.С., водитель; Стрельников А.А., водитель; Стрельникова В.И., учительница; Третья­ков П.А. водитель; Ивакин В.В., водитель; Шутова А.А., доярка; Марфина Л.В., доярка; Лазин С.Н. водитель; Мишин А.А., водитель; Станкунова О.И., учительница; Десятых В.Ф., водитель; Десятых Л.Н., почтальон; Яков­лев В.И., механизатор; Жуков В.С., механизатор; Жукова Р.А., рабочая; Сячина Н.И., лаборантка; Кулакова Т.И., техничка школы и другие. Сбор сведений для оценки ущерба и подписание акта продолжается.

По материалам газеты «Советская Россия» Источник

 
 

Метки: , ,

varjag_2007. Вильнюс-91, телебашня: как литовцы расстреливали своих же


Источник: varjag_2007

Оригинал взят у a_dyukov в Вильнюс-91: свидетельства
1. Из интервью бывшего главы обороны Литвы Аудрюса Буткявичюса:

— Жертвы январских событий Вы планировали?

— Да.

— То есть Вы сознательно шли на эти жертвы?

— Да.

— И Вы не чувствовали угрызений совести ну… за то, что Вы людей в общем-то подставили?

— Чувствовал. Но и мои родители тоже там были. Я не имел никакой личной гарантии. Вот это единственное моё оправдание. Там стояли мои папа и мама. Я не охранял себя даже бронежилетом. Я не имел какой-то личной охраны. Я просто играл, ясно сознавая, что произойдёт. Но я хочу сказать, по сравнению с тем, что происходило в других местах Союза, это были очень маленькие жертвы. Я не могу оправдать себя перед родными погибших. Но перед историей — да. Я могу сказать другое — эти жертвы нанесли такой сильный удар по двум главным столпам советской власти — по армии и по КГБ — произошла их компрометация. Я прямо скажу — да, я планировал это. Я работал долгое время с институтом Эйнштейна, с профессором Джином Шарпом, который занимался, что называется, гражданской обороной. Или психологической войной. Да, и я планировал, как поставить советскую армию в очень неудобную психологическую позицию, чтобы любой офицер стал стыдиться того, что он там находится. Это была психологическая война. В этом конфликте мы не могли выиграть, употребляя силу. Это было ясно. И я старался перетянуть конфликт на другую фазу — на фазу психологической стычки. Я выиграл. Я могу сказать «я», потому что планы ненасильственной обороны были разработаны задолго до январских событий. И это лежало на мне как на человеке, со студенческих лет занимавшемся психологией. В том числе и психологической войной, как дисциплиной.

— Вы не обижайтесь, но Вы стали своеобразным психологическим провокатором, Вы просто спровоцировали…

— А как же? Да. Да, я намеренно шел на то, думая, какие действия будут. Зная, как будет выглядеть игра с ИХ стороны. Знаете, наверное, такой старый анекдот про военных: вскрывают череп военному и смотрят, что между ушей мозгов нет, есть только красная нить. Никто не знает, для чего эта нить. Давай перережем. И уши отвалились. Оказывается, нить была для поддержки ушей. Там есть только одна нить. ОНИ работают очень прямо. В Советском Союзе в военной среде не было разработано психологических операций, все действовали по одной, очень примитивной схеме. И я это понимал. Вот и все.
2. Из интервью бывшего главы Комитета по национальной безопасности Сейма Литвы Витаутаса Петкявичюса:

— Дело в том, что штурм башни и оборона всего остального были подготовлены с обеих сторон: М.Горбачевым и В.Ландсбергисом при участии руководителя КГБ Э.Эйсмонтаса и А.Буткявичюса.

Я дважды участвовал на совещаниях руководства Вильнюсского гарнизона в Северном городке. И обстановка тогда была относительно нормальной. Но потом провокации начались с нашей стороны. И в первую очередь их спровоцировал А.Терляцкас. Люди во главе с ним не пропускали военнослужащих и их жен выйти из Северного городка, плевали им в лицо, всячески оскорбляли. А когда делегация военных с жалобами отправилась к Ландсбергису, ее остановили и избили. И это было известно М.Горбачеву…

Одним словом, путч начался. А.Буткявичюс носился по Вильнюсу и кричал: «Не бойтесь, солдаты будут стрелять холостыми…» Откуда он это узнал? Знал об этом и В.Ландсбергис. Все это быо инсценировкой…

Но! Почему-то А.Буткявичюс из Лаздияй привез 18 пограничников и, переодев их в гражданскую одежду, разместил на телебашне. Они оттуда и стреляли… Скажу, что сценарий был говенный… 13 человек, как теперь пишут, погибли. Однако в морг-то привезли не 13, а 18 трупов. Пять человек врачи «забраковали» — у них не было никаких ран. Сегодня рассказывают об этом путче разное… А на самом деле — все это лишь сопливые рассуждения…

Это была грязная игра.
3. Информация МВД Литвы «О конфликтных ситуациях, связанных с действиями работников Департамента по охране края», мая 1991 г.:

10 января 1991 г. вечером уполномоченный Департамента по охране края (ДОК) по Вилкавишскому району Юргис Кюнас, нарушая установленный порядок, и при участии ответственного за оружие школьного учителя Ромутиса Будрикиса забрал 26 винтовок малого калибра из Вилкавишской районной средней школы им. С. Нерис. В тот самый вечер Кюнас забрал 15 ружей малого калибра из второй средней школы при участии директора В. Унгурайтене. О присвоении ружей в МВД не сообщил. Ю. Кюнас объяснил, что указанные ружья он доставил 13 января ДОКу в Вильнюс по указанию его сотрудника В. Чеснулявичюса…

Инспектор Кретингского отдела ДОКа Э. Мустейкис 12 января 1991 г. прибыл во вторую среднюю школу Кретинги и по согласованию с директором этой школы забрал 2 малокалиберные винтовки, принадлежавшие фабрике «Лайсве».

11 января 1991 г. примерно в 15.30 час. В Юрбаркский спортклуб радиотехники прибыл работник ДОКа В. Окуновас и два сопровождающие его лица, которые потребовали от начальника этого спортивного клуба В. Крищюнаса отдать оружие и патроны, которые хранятся у них. Это они мотивировали тем, что выполняют указания генерального директора А. Буткявичюса. Одновременно они предупредили, что, если оружие и патроны не будут отданы, они применят силу. После этого ответственный за охрану оружия и его учет В. Крищюнас отдал им 69 малокалиберных винтовок и 9750 патронов.
Из приговора литовского суда по делу о событиях 13 января 1991 г.:

«Проведя криминалистическую экспертизу установлено, что представленная на исследование пуля, извлечённая из тела одного из погибших во время вскрытия была 7,62 калибра, образца 1908 года и предназначенная для винтовок, карабинов и пулемётов Мосина образца 1891/1930 гг.».

***

Выводы я предоставлю делать читателям.

А вообще очень любопытно наблюдать за тем, как литовские власти, свято уверовавшие в собственную пропаганду, делают все, чтобы ее разрушить, перенеся дело в юридическую плоскость.

Прим. В. Зыкова. А я теперь окончательно убедился, что Н.Стариков прав, рассказывая о «неизвестных снайперах»-провокаторах, стреляющих в людей во время народных волнений в разных странах, что организаторы оппозиционных сборищ рекомендуют молодёжи (особенно девушкам) приходить в белых блузках и футболках именно потому, что на них лучше видна кровь. И теперь, если прольётся кровь в Белоруссии, я буду знать, что за этим стоит не КГБ, а сами оппозиционеры.

 
 

Метки: , , , , ,

Откровения пьяного главы ФРС США


Председатель Федеральной резервной системы США Бен Бернанке набрался смелости и высказал всё, что думает о состоянии национальной экономики. Правда, не с ораторской трибуны на совещании чиновников, а из-за стойки местного бара.

По утверждениям источников, глава ФРС во вторник, 2 августа, прибыл в питейное заведение «пьяным в стельку» около 17:30, расположился на барном стуле, употребил несколько бутылок пива и полдюжины стаканов виски и начал громко рассказывать всем присутствующим о том, «в каком ужасно плачевном состоянии находится экономика США, если сказать по правде».

«Шишки из Вашингтона не хотят, чтобы кто-то, кроме них, знал о том, в каком состоянии мы на самом деле оказались», — цитируют источники слова Бернанке. «Государственный долг усугубляется благодаря бесконтрольному потреблению и не сокращается, ставки рефинансирования стремительно растут, и мрачная реальность неизбежного мирового энергетического кризиса, по прогнозам, оставит всю нашу экономику в болоте на поколение вперед».

«И если уж говорить честно, то настоящий уровень безработицы в США на самом деле находится около 16%, а годовые темпы экономического роста — если нам повезет — на уровне 0,7%», — продолжил Бернанке, бурно жестикулируя и чуть не перевернув бокал с пивом. «Но если бы все об этом узнали, это бы разрушило финансовые рынки по всему миру, даже в странах с развивающейся экономикой и самоподдерживающимся ростом».

После 45-минутной обличительной речи о близоруких решениях «этих толстосумов из Конгресса», которые потенциально могут усугубить и без того серьезный дисбаланс бюджета, председатель Федеральной резервной системы купил по рюмке текилы для двух посетителей бара по обе стороны от него, сообщают источники.

Бернанке отметил, что Соединенные Штаты могут принять еще три или четыре дополнительных пакета финансовых стимулов, «но это не будет иметь никакого значения».

Используя пивные бутылки и крендели с солью, чтобы объяснить бармену важность вливания 650 миллиардов долларов в рынок облигаций, пьяный председатель ФРС чуть не упал со стула и вынужден был опереться на человека, сидящего рядом с ним. Другая посетительница бара подтвердила, что Бернанке стоял в двух дюймах от ее лица и брызжа слюной утверждал, что инфляция полностью уничтожит потребительский оптимизм.

«Конечно, мы могли бы сдержать рост долгосрочных процентных ставок и начать программу финансового стимулирования, но мы все же все знаем, что это ни на йоту не изменит ситуацию в производстве, спросе или занятости», — сказал Бернанке, прежде чем бармен попросил его быть потише.

Клиенты в баре сообщили журналистам, что буйный глава ФРС отказался расплачиваться за напитки валютой США, утверждая, что «она ничего не стоит». Свидетели также подтвердили, что под конец вечера Бернанке кинул деньги в музыкальный автомат и пять раз подряд выбрал песню «Money For Nothing» группы Dire Straits.

Источник: take-profit.org

 
 

Метки: , , ,

Митька


Митька шел проведать своих.

В тряпичной сумке лежали бутылка водки, шматок сала, буханка серого хлеба, две луковицы и пачка «Беломора».

Интересно, Союза нет, а «Беломорканал» остался…

Свои были недалеко. Лежали, как говорится, в сырой земле, поросшей густой травой и редким кустарником.

Митьке было почти восемьдесят. Он плохо видел. Еле ходил. Поднимался на четвертый этаж с тремя перекурами. Старость… Не то что тогда… В этих местах четырнадцатилетний сын полка получил свое первое ранение.

Но каждую весну, прилагая неимоверные усилия, Митька ехал на пригородном в сторону аэропорта, а потом десять, невероятно длинных, в его возрасте километров шел на позиции роты. Километры, словно фрицы тогда, отделяли его от тех, кто заменил ему тогда семью.

Он шел на поле боя, ставшее братской могилой.

Братской могилой тех, кто шел в атаку, поднимаясь по изувеченным склонам Крымских гор.

Митька — а он так и остался в душе Митькой — не мог сюда не ездить. Каждую весну сюда приезжали поисковики. И каждую весну они находили кого-то из наших.

Раньше, когда он был поздоровее, Митька приезжал сюда чаще. А последние года три только на захоронение. Он любил наблюдать за работой поисковиков, выглядывая в каждой железячке что-то знакомое.

А как он радовался, когда молодые пацаны, чуть старше его тогдашнего, находили медальон!

Радовался и плакал…

В позапрошлом году пацаны из девятой школы поднимали красные косточки одного бойца. Дед Митя — как они его звали сидел на краю раскопа — когда они протянули ему ложку, на которой было выцарапано: «Коля Ваганов».

— Дядя Коля… — сказал сам себе Митька, поглаживая ложку и стараясь не глядеть на раздробленный осколком череп.

— Что? — спросил его кто-то из пацанов поисковиков.

— Сержант Ваганов. Николай. Я его дядя Коля звал. Рябой был, весь в оспинках. Сахаром меня подкармливал. Большие такие кубики, сладкие…

Он тогда быстро — насколько мог — поднялся и ушел по лесной дороге к оживленной трассе, сглатывая душащие слезы. А на утро привез для дяди Коли гроб. Индивидуальный. Обычно кости хороняют в общих…

В тот день он жутко напился и вспоминал, как его ранило тогда в живот. Он потерял сознание, а очнулся уже через несколько дней. В госпитале его никто не искал, а сам — по причине малолетства и тяжелого ранения — до конца войны так в армию больше и не попал.

И однорукий подполковник, не глядя на медаль «За отвагу», гонял его по всему Севастополю, если Митька появлялся на пороге военкомата.

«Отвагу» пацан получил, когда Сиваш форсировали. Умудрился из оброненной кем-то «снайперки» свалить пулеметный расчет фрицев. Сначала получил три дня нарядов на кухне, а потом и медаль… Правда, уже в госпитале… Потом… Наградные листы медленнее пуль…

Так он и остался здесь, в городе русской славы. Искал своих долго, очень долго. И лишь к концу восьмидесятых выяснил, что его рота попала на Мекензиевых высотах под артобстрел, и он был один из немногих, кто выжил в том аду. Ровно за год до Победы.

И каждый год, он приезжал к мемориалу на Сапун-Горе, выпивал стопку, пьянящей и дурно пахнущей водки, и шел домой, усталый и подавленный.

И так почти полвека. Полвека. Полвека прошло. Пятьдесят лет. Иногда Митька думал — а зачем он столько живет?

А когда внезапно страна кончилась, он стал жить за границей. Паспорт он не хотел менять до последнего, пока не пригрозили, что пенсию давать не будут. Пришлось менять серп и молот на трезубец. Нового паспорта Митька почему-то стыдился.

А потом оказалось, что рота вовсе и не была похоронена, а так и осталась там, в воронках у четвертого кордона. И вот уже десять лет, каждую весну, он приезжал не на Сапун-гору — где для ветеранов показывали костюмированный цирк — а сюда. В странную, неправильную тишину Мекензиевых гор.

И в этот майский теплый день все было как прежде.

Все да не все.

На опушке, притаившись, словно хищные и юркие танкетки, стояли трактора, заведенные и нещадно коптящие воздух выбросами солярки.

Мысли лихорадочно забегали — что это, что это? Сердце почуяло неладное, а ноги вдруг ощутили слабость…

— … В общем так, мужики, к субботе должны успеть, ровняем площадку и пригоним сваебой — дерганный, какой-то прилизанный, но в то же время, кажущийся каким-то неопрятным, инженер Стройпроекта, раскрыл карту и отошел в сторонку.

— Семен Константинович, тут же бои были в войну! Со всей России приезжают, каждый год выкапывают бойцов, целые дивизии лежат, можно ли? — Крепко сбитый тракторист, с черным, как у негра, лицом, сдвинул кепку на макушку.

-Тебе за что деньги платят, Коля? За рассуждательство или работу? — инженер, оторвавшийся от карты, строго взглянул на тракториста. — Самого мэра распоряжение! Нам подряд сдать надо.

— По своим поедем, как фашисты, — еле слышно произнес Николай, и сквозь зубы, сплюнув, полез под трактор, регулировать сцепление. Его негромкий протест, по всей видимости, разделяли и остальные восемь рабочих, столпившихся кучкой и насупивших брови.

— А ну как подорвемся, Семен Константинович? Тут же железа военного выше крыши! — крикнул кто-то из трактористов.

— Добро из группы разминирования получено, — отмахнулся инженер. — Нет тут ни хрена. Повытаскали все на чермет. Давай по тракторам!

Работяги почему-то не двинулись с места.

— Да вы что? Охренели, я смотрю? Да тут все перекопано за десять лет! Сейчас из администрации приедут, журналисты, начало строительства мусорного полигона смотреть! — инженер брызнул слюной и лицо его исказила злость, — Знали куда ехали… Не нравится? Валите отсюда к едрене фене, другую бригаду найду. На сотню баксов таких еще пучок найду!

Помявшись, трактористы полезли по своим машинам…

… Инфарктное сердце выскакивало из груди, а плохо видящие глаза застилала пелена отчаянья и глаукомы.

— Пооодоооооооооождитееееееееееее…

Митька, задыхаясь и тяжело кашляя, встал перед шеренгой желтомордых, оскалившихся словно хищники, тракторов.

— Эй, полоумный, тебе жить надоело? — инженер, сунув в папку карту, ринулся на встречу. — Ты еще кто тут такой?

— Воевал я тут… — прерывисто дыша почти шепнул Митька. А потом не выдержал и сел на сухую землю, стараясь унять дрожь в теле. —

— И что? — пожал плечами инженер.

— Так это…

— Что это? Говори! — нетерпеливо крикнул инженер. И поморщился. От старика плохо пахло кислым потом.

— Тут же кладбище! Тут же мы, то есть они лежат! А вы их тракторами…

— Да их уже давно всех выкопали, перекопали и перезахоронили, отец — Семен Константинович, оглянулся на высунувшихся из кабин трактористов и махнул рукой — мол, нормально все, — Иди-ка домой, старый! А нам работать надо! А кого найдем если — похороним!

— А что вы тут делать-то будете? — как-то неуверенно, но с надеждой посмотрел Митька на начальника.

— Полигон мусорный…

Вдали показалась кавалькада черных машин, несущихся к опушке.

— Мать твою… Начальство! — инженер шарахнулся в сторону, — Вали отсюда, старик! Не до тебя! Мужики, ждите там! Сейчас мэр речь давать будет! Потом он рукой махнет и начинайте!

Дед зашелся сухим кашлем и присел на лежащий неподалеку валун:

— Сволочи же… Сволочи… Свалка… Фашисты!

Как чертики из табакерки, из машин высыпали охранники мэра и его свиты, все как один в хороших костюмах и темных очках. Мэр, не спеша, степенно и чинно — как положено — вылез из машины и в сопровождении начальника УВД, директора строительной компании и своры более мелких чиновников, двинулся к тракторам. Чуть поодаль плелись журналисты.

— Ну что, Александр Петрович, по срокам, как обещано, не затянете? — голос мэра, отличался покровительственно-снисходительными нотками, которые характерны для человека, привыкшего повелевать и командовать.

-Да ну что Вы, Владилен Степанович, к осени построим! Образчик лучших европейских стандартов! — вышагивал рядом вальяжный директор стройкомпании.

Сейчас они под камерами скажут речь, а потом поедут на дачу к директору. Отмечать удачный откат и распил… Шашлык и коньяк готовы, да и девочки тоже…

Защелкали фотоаппараты и потянулись микрофоны.

Мэр открыл папку.

— Шановнэ громадяне! — по-украински он говорил с трудом, что, впрочем, было не удивительно. Мало кто в Крыму умел говорить на внезапно ставшем государственным суржике. Но для телевидения надо было говорить на официальном языке. Голос мэра или пропадал в порыве летнего ветра или разносился по полю. — Шановни товарищи. Сьогодни ми починаемо будивнитство смитно полигону, так необхидного для нашого миста…

— Отец, ты иди домой, а? Или хочешь, проводим, тебе плохо, дед? Что молчишь? — участливо подошел один из трактористов к старику.

— Плохо, — кивнул Митька. — Вот здесь болит. Дышать неможно. Жмет и давит.

Он коснулся морщинистой рукой к левой половине груди.

— Дед, это сердце, подожди, я аптечку из машины притащу.

— Сердце, — снова кивнул, сгорбившись старик. — От стыда…

— От какого стыда? — удивился тракторист. — Ты чего, дед?

— За этих стыдно. Скажи, за что я тут кишки разбрасывал?- старик махнул головой в сторону пестрой толпы, и, закрыв лицо руками, беззвучно затрясся.

— Ну, ты это… Отец… Дед… Батя… Не расстраивайся, — грязная рука в мазуте, потрепала старика по плечу. — Иди-ка и впрямь домой, а?

В этот момент директор строительной компании закончил свою речь:

— Будьмо ж совмистно боротися за звання самого чистийшого городу Украини!

Потом он вытер пот со лба и кивнул инженеру. Тот дал отмашку бригадиру.

И тракторист побежал к своему бульдозеру.

Мэр весело махнул пухлой рукой и трактора, опустив ножи, зацепили край поля, выворачивая коричневые пласты земли.

У Митьки помутнело в глазах, он покачнулся и едва не свалился в малозаметную ямку около валуна. Заплывший окопчик со времен войны.

Уцепившись старческой рукой за землю, он вдруг увидел торчащий из земли ребристый бок «лимонки». Митька выдернул ее из бруствера — такого же старого как он сам — с трудом приподнялся и заковылял навстречу тракторам. Почти как тогда, в сорок четвертом, под Джанкоем. Только тогда танки были… И голова стала ясная, как тогда…

— Стоооооооооойте, стоооооооооооойте! — старик встал перед тракторами, растопырив руки и сжав кулаки.

— Это что еще за дед? — выпучив глаза, прошипел мэр. Праздничный сценарий неожиданно сломался. — Что за дед, говорю?

— Что за дед?- как попугаи по цепочке передавали чиновники вопрос своим подчиненным.

— Ветеран это наш, воевал в этих краях, Дмитрий Сергеевич Соколовский, — громко сказал один из репортеров местной газеты, чем заслужил недобрый взгляд одного из заместителей мэра, прервав цепочку, созданную субординацией.

Камеры и фотоаппараты, как по команде, предвкушая сенсацию, повернулись в сторону старика.

Кивок мэра, и дипломатично изогнувшись, лощенный, как кастрированный кот, заместитель, показав кулак, пытающемуся спрятаться за спины трактористов инженеру, подскочил к старику.

— Дорогой Дмитрий Сергеевич, пойдемте в сторонку, и вы расскажете, в чем суть проблемы…

Старик, было, качнулся, влекомый чиновником, но тут, же встал обратно, заметив движение трактора.

— Суть, суть… А суть в том, что вы зажравшиеся и жадные — и не махай! Не махай на меня руками! — захватили все у нас в стране и страну тоже! Но вам, гадам, и этого мало! — по лицу старика, снова потекли слезы. — Вы же сволочи! Вы же на самое святое! На могилы! Отцы тут ваши! Деды! А вы! Сволочи!

— Не снимать, не снимать, я сказал! — начальник милиции, дал знак подчиненным и они, как цепные псы, сложив руки за спиной и встав по периметру, перегородили обзор журналистам.

Мэр поморщился и заерзал, наливая красной краской толстые щеки.

— Уведите его в сторону.

Охрана мэра побежала к старику.

Сочувствующие взгляды работяг и прессы перекрестились на ветеране.

Лишь заместитель мэра, пытаясь сгладить ситуацию, лично раздавал приказы и указания, какие-то смешные и нелепые.

Старик почему-то успокоился даже перестал плакать, словно покоряясь силе и сник…

На секунду. На мгновение.

А потом чуть-чуть разжал дрожащий кулак и сам пошел навстречу охранникам.

Те словно споткнулись о невидимую стену, увидев в руке старика гранату.

— Стоять! Стоять, я сказал! — начальник милиции задергал кобуру.

Но старик — нет, не старик, солдат! — только хищно ощерился на окрик и зашагал чуть быстрее. Двести метров разлета! Хватит на всю свору!

Толпа многоголосо завизжала.

— Стоять! — зычный окрик перекрыл, и скороговорную речь заместителя и истеричные вопли журналисток и даже забухтевших в рации милиционеров.

Все замерли, лишь на секунду, что бы потом впасть в шоковое состояние.

— Митька! Гранату выбрось! Все равно взрыватель сгнил…

Стоящую группу, плотным кольцом окружили люди в военной форме. В форме времен Великой Отечественной Войны. Как они появились и откуда, никто из присутствующих не заметил. Вскинувшие было руки с пистолетами охранники, привыкшие как собаки реагировать, на любое изменение ситуации, так же быстро изменили решение под еще один командный приказ:

— Руки в гору! Быстро! И без шуточек!

Бойцы с «ППШ» на перевес быстро обезоружили и охрану, и милицию. Кто-то из солдат восхищенно причмокнул, разглядывая советский еще «АКСУ»…

— Батя! Батяяяяяяяяяяяяя! — дед, полуослепший и глуховатый, даже через столько лет узнал знакомый голос командира роты.

— Ждал нас, Митька? Дождался! — и высокий статный офицер, заключил в сухие мужские объятья тщедушного старика.

Вокруг, уперев, винтовки и автоматы в толпу стояли его однополчане. Великан Опанас Кравчук, пулеметчик и забияка, балагур Саша Фадеев, с далекого сибирского городка, гармонист Петька Сафронов, всегда спокойный Ильхам Тубайдуллин… Все, он плохо видел, но он чувствовал, чувствовал, что они все здесь, все живые и родные. Все живые.

— Дядя Коля! Дядя Коля! — Митька ткнулся в плечо сержанту Ваганову и зарыдал. — Я ж тебя… Ложка… Ты ж…

— Нормально все, пацан! — Сержант осторожно приобнял старика.

Серьезные солдаты, в неуспевшей еще выцвести форме, улыбались и махали ему руками, но сразу, же снова подняв оружие, устремляли его в толпу.

Из толпы кто-то старательно выпихнул мэра. Тот ошарашенно оглядывал ухмыляющуюся пехоту.

— Ээээ… А по какому такому праву вы тут распоряжаетесь?

Вместо ответа мэр получил короткую очередь под ноги. После чего немедленно обмочился, взвизгнул и бросился обратно в кучу.

— Не по праву! — ответил мэру старший лейтенант. — По закону!

— По какому такому закону?? — за спинами своих замов мэр стал чуточку смелее.

— Военного времени, — старлей пожал плечами.

Кто-то из толпы чиновников выкрикнул:

— Какая война? Нет никакой войны!

— Для вас нет. Для нас есть, — отрезал офицер, сверкая на солнце погонами.

— Она уже закончилась! — в голосе послышалась истерика.

Вместо ответа старлей прищурился, выглядывая крикуна. Но не высмотрел.

— Для вас она еще и не начиналась. Потерпите. Начнется. А для нас не закончится никогда. Вот для Митьки закончилась. Правда, Митька?

Тот отчаянно кивнул, зажмурив слезящиеся глаза. «Только бы не сон! Только бы не сон!»

— Лейтенант, — голос комбата не дал сну закончиться. Майор Щеглов, всегда неодобрительно смотревший на Митьку в сорок четвертом, вышел из леса в сопровождении группы автоматчиков. — Почему задержка?

— Да вот, товарищ майор… — показал лейтенант стволом на толпу, а потом на деда.

Комбат мельком глянул на толпу испуганных чинуш и журналистов.

— Мины где? Помнишь? —

— Конечно, товарищ майор! — лейтенант даже чуть обиделся.

— Кто зачинщик?

Толпа раздвинулась в стороны, оставив в центре мэра и его ближайших замов, начальника милиции, директора стройфирмы и инженера, норовившего свалится в обморок.

— Товарищ старший лейтенант… По закону военного времени, за преступление против Родины… Гони бандеровцев на разминирование, больше эта мразь ни на что не годна. Остальные свободны. Немедленно покиньте территорию.

— А рядового Соколовского?

— А этого… — Майор подошел к Митьке. Прищурился. — С собой. Подрос уже пацан…

Митька вытянулся, что было сил перед строгим взглядом комбата.

— Батальон! Станооооовись! В колонну по два, шагом…

И они ушли. Ушли в закат. Уш… Пальцы разжались. Граната покатилась по ржавой земле, тонко звякнув о стекло в сумке…

Источник: samlib.ru

 
 

Метки:

Из России за рубеж незаконно выведено 5 трлн. рублей


Из России в последнее время утекло за рубеж порядка 5 трлн рублей по различным сомнительным каналам, заявил «Интерфаксу» начальник главного управления экономической безопасности и противодействию коррупции МВД РФ генерал-майор полиции Денис Сугробов.

Специалисты ГУЭБ, изучив криминогенные процессы в различных сферах экономики, а также сведения, поступающие из Росфинмониторинга, Банка России, ФНС и других федеральных ведомств, выяснили, что в течение 2010 года и первого квартала 2011 года по сомнительным основаниям за рубеж была выведена довольно внушительная сумма — около 5 трлн рублей», — отметил Сугробов.

Маршруты движения «теневых» средств, по его словам, остаются прежними и пролегают через страны Балтии, Кипр, Гонконг, Швейцарию, офшоры Великобритании и Нидерландов.

Одним из основных институтов, который занимается легализацией незаконных доходов, их обналичиванием и выводом денежных средств за рубеж, Глава ГУЭБ считает так называемые «транзитные» банки.

«Именно они специализируются на предоставлении теневых финансовых услуг. Транзитные операции этих банков (с разрывом платежей и сокрытием конечных отправителей и получателей средств) направлены на то, чтобы сначала аккумулировать, а затем перечислить деньги в обналичивающие банки или же перевести безналичные средства на счета нерезидентов в офшорные зоны», — сказал Сугробов.

Он также сообщил, что одной из проблем в сфере международных финансовых операций является отток российских денег в Китай, который в 2010 году составил более 70 млрд рублей. При этом доля переводов физических лиц составила около 40%.

Неконтролируемому выводу средств нерезидентами по официальным каналам денежных переводов в Китай способствует российское банковское законодательство, которое, по мнению глава ГУЭБ, «позволяет физическим лицам осуществлять банковские переводы без ограничения сумм и обоснования платежей».

Для Южного федерального округа и, в частности, Краснодарского края из-за их географического положения роль транзитной площадки играет Турция. «По имеющейся информации, Турция является одним из наиболее дешевых каналов поступления контрабандной наличности в Россию», — сказал Сугробов.

По экспертным оценкам ГУЭБ МВД России, основной массив коррупционных средств, оседающих за рубежом, составляют деньги, полученные в виде так называемых «откатов» в сфере госзаказа, и средства, похищенные напрямую из бюджетов различных уровней.

На основе материалов уголовных дел ГУЭБ сделал вывод, что должностные лица, скрывают следы преступления, пользуясь услугами организованных преступных групп, специализирующихся на создании криминальных кредитно-финансовых механизмов в банковском секторе.

По словам Сугробова, существующие каналы вывода за рубеж денежных активов используются представителями всех видов криминального промысла, таких, как незаконный оборот наркотиков, торговля людьми, экономические преступления и т.д.

ПО материалам newsru.com

 
 

Метки: , , ,

 
%d такие блоггеры, как: