RSS

Архив метки: gazeta-pravda.ru

Малоизвестные страницы истории. Как разгромили немцев под Москвой


Выполняя пожелания читателей, редакционная коллегия «Правды» приняла решение публиковать главы исследования заслуженного деятеля науки РФ А.В. Огнёва в пятничных номерах газеты.

Суть начатой либерально-буржуазными кругами — как доморощенными, так и закордонными — фальсификации российской истории в том, чтобы подменить наше общее прошлое, биографию народа, а вместе с ним — и биографии миллионов соотечественников, посвятивших свои жизни возрождению и процветанию нашей Родины, борьбе за её свободу от иноземного владычества. Фальсификация истории — это попытка наглой подмены самой России. Одним из главных объектов фальсификаций антисоветчики избрали историю героического подвига советского народа, освободившего мир от немецкого фашизма. Понятно, что искренние патриоты не приемлют эту игру напёрсточников. Поэтому читатели «Правды» горячо одобрили опубликованную газетой в канун 70-летия начала Великой Отечественной войны статью фронтовика, доктора филологических наук, почётного профессора Тверского государственного университета Александра Огнёва и настойчиво рекомендовали газете продолжить публикацию его разоблачений фальсификаторов истории. Выполняя пожелания читателей, редакционная коллегия «Правды» приняла решение публиковать главы исследования заслуженного деятеля науки РФ А.В. Огнёва в пятничных номерах газеты.

«Поворотный пункт» войны

Многие немецкие генералы, указывал Ширер, «считали, что, если бы им была предоставлена свобода выбора и они отвели войска с позиций под Москвой, оказавшихся непригодными для обороны, они бы в значительной степени сохранили как личный состав, так и боевую технику, располагали бы более благоприятными условиями для перегруппировки и даже для контратак… И тем не менее впоследствии некоторые генералы неохотно признавали, что благодаря директиве Гитлера войска прекратили отход и сражались на каждом рубеже, тем самым, вероятно, избежав гибели среди снегов России».
Эту точку зрения лучше всего сформулировал генерал Блюментрит: «Фанатичный приказ Гитлера о том, что войска должны остановиться и сражаться на каждой позиции независимо от местности и неблагоприятных условий, несомненно, был правильным. Гитлер понял, что любое отступление через снежные заносы и покрытую льдом местность в течение нескольких дней приведет к развалу фронта». С этим соглашался генерал Типпельскирх: «Это было одним из крупных достижений Гитлера… Если бы началось отступление, оно могло превратиться в паническое бегство». Тогда в воздухе витал призрак бесславного отступления наполеоновской армии из Москвы в 1812 году.
О тягостном настрое в немецкой армии говорят записи Гальдера. «Очень тяжелый день», — не раз он повторял такие слова, описывая очередной прорыв советских войск. «30 декабря. Снова тяжелый день!.. Фюрер по телефону вел возбужденные переговоры с фон Клюге. Он отклонил ходатайство об отводе войск северного фланга 4-й армии». Гитлер приказал 3 января 1942 года: «Цепляться за каждый населенный пункт, не отступать ни на шаг, обороняться до последнего патрона, до последней гранаты — вот что требует от нас текущий момент». Перед этим, 20 декабря 1941 года, он отдал бесчеловечный приказ: «Населенные пункты — сжечь. У местного населения отобрать теплую одежду».
Гудериан впоследствии написал: «Наше наступление на Москву провалилось. Все жертвы и лишения наших храбрых солдат оказались напрасными. Мы потерпели серьезнейшее поражение». Блюментрит, занимавший пост начальника штаба 4-й армии, понял: «Это был поворотный пункт нашей Восточной кампании — надежды вывести Россию из войны в 1941 году провалились в самую последнюю минуту… Кампания в России, а особенно её поворотный пункт — Московская битва, нанесла первый сильнейший удар по Германии как в политическом, так и военном отношениях. На Западе, то есть в нашем тылу, больше не могло быть и речи о столь необходимом нам мире с Англией».
Масштабы поражения измерялись не только этим. Гальдер это понял, хотя и несколько позднее. «Разбит миф о непобедимости немецкой армии, — писал он. — С наступлением лета немецкая армия добьется в России новых побед, но это уже не восстановит миф о ее непобедимости. Поэтому 6 декабря 1941 года можно считать поворотным моментом в краткой истории Третьего рейха, причем одним из самых роковых моментов». А Д. Фуллер заключил, что после поражения под Москвой «германская армия так и не вернула утраченную энергию, а в глазах всего мира она лишилась ореола непобедимой армии».

Несостоявшиеся победители о поражении

Подчеркнем важную мысль в процитированном рассуждении Гудериана: после поражения под Москвой «не могло быть и речи о столь необходимом нам мире с Англией». Длительная война одновременно на востоке и на западе вела Германию к неминуемому краху. Это понимали и сам Гитлер, и его окружение.
Как же трактуют это поражение германской армии западные исследователи и немецкие генералы? Начальник оперативного руководства вермахта А. Иодль сказал на совещании в Мюнхене 7 ноября 1943 года: «Однако на Востоке стихийное бедствие зимы 1941 года властно воспрепятствовало даже самой сильной воле, заставив нас остановиться».
Фуллер рассудил: «С полным основанием можно считать, что не сопротивление русских, как бы велико оно ни было, и не влияние погоды на действия германской авиации, а грязь, в которой застрял германский транспорт за линией фронта, спасла Москву». В журнал боевых действий штаба группы армий «Центр» 19 октября записали: «В ночь с 18 на 19 октября на всём участке фронта группы армий прошли дожди. Состояние дорог настолько ухудшилось, что наступил тяжёлый кризис в снабжении войск продовольствием, боеприпасами и особенно горючим. Состояние дорог, условия погоды и местности в значительной мере задержали ход боевых операций».
Якобсен писал в таком же духе о немецком поражении под Москвой: «Начавшийся период распутицы замедлил быстрое продвижение группы армий «Центр»… Хотя советские историки и по сей день недооценивают это обстоятельство, оно явилось важным фактором последующей неудачи. Ведь наступление на Москву на несколько недель увязло в грязи, замедлилось». Но зарубежные историки и мемуаристы, указывая на раскисшие дороги как основной фактор неудач немецкой армии в октябре 1941 года, делают вид, что распутица никак не сказалась на действиях советских войск. Грязь и бездорожье очень мешали отступающим советским войскам выводить с собой орудия, автомашины, радиостанции. В докладе в штаб фронта командующий 16-й армией К. Рокоссовский сообщил: «Состояние дорог настолько плохое, что создаётся угроза невозможности вывести материальную часть артиллерии и всех типов машин».
4 ноября начались морозы, грязь исчезла. «Наступила русская зима, которая создала величайшие трудности для не подготовленных к таким природным условиям немецких войск». Неужели германский генштаб, разрабатывая план «Барбаросса», ничего не знал о том, что в России бывает зима, которая создаёт «величайшие трудности» как для чужих, так и для своих войск? Многие на Западе всё ещё не хотят признать очевидной истины: в самой основе германский план нападения на СССР был авантюристичен.
Третий том «Истории войн» характерен очевидным умалением решающей роли СССР в победе над Германией. Его составитель В. Подольников, преподнося недостоверные сведения, игнорировал советские исследования и даже западные труды, дающие более или менее объективную картину войны. К тому же он плохо знает то, о чем рассуждает. Он, например, пишет, что «советские войска достигли Дуная в Бухаресте (1 сентября)». Но Дунай течет в полусотне километров от столицы Румынии.
Перепевая оправдания гитлеровских генералов, авторы тома видят причины поражения немцев под Москвой в скверных дорогах и плохой погоде: «Осенние дожди превратили дороги в болото, а затем началась суровая русская зима». Кроме жуткой погоды и плохих дорог, виноват в провале германского наступления на Москву, конечно, Гитлер, помешавший мудрым и многоопытным немецким генералам завершить войну блистательной победой. Выносится за скобки то, что он не помешал им за две недели разгромить Польшу, за 44 дня — Францию. В Германии есть люди, которые считают Гитлера гением, в книге американца М. Лэннинга «100 великих полководцев» он стоит среди них под №14, расценивается выше, чем наши полководцы Пётр Великий, Суворов, Конев, Жуков.
Однако Резун-Суворов в книге «Самоубийство. Зачем Гитлер напал на Советский Союз?» (2000 год) обрисовал Гитлера и его генералов весьма недалекими, не понимающими основ военного искусства. Выходит, был крайне низкий уровень подготовки Красной Армии, очень глупы были её командиры, если, воюя с неумелым, тупым противником, оснащенным к тому же негодной техникой, наши войска терпели жестокие поражения и отступили далеко на восток — до Москвы и Сталинграда. Книга ставит задачу запутать читателя, породить в его душе хаос. Показывая нашего опасного врага в уничижительном плане, откровенно умаляя его силу, Резун избрал такой примитивный ракурс в освещении Великой Отечественной войны для того, чтобы обесценить великий подвиг советского народа, снизить в глазах читателей значение его немеркнущей победы над фашистской Германией.
А. Ерёменко справедливо осуждал «стремление оглупить Гитлера и его генштаб, имевшее хождение в нашей военно-исторической литературе»: «У Гитлера была масса просчетов. Вместе с тем надо признать, что многие из его решений с оперативной и подчас со стратегической точки зрения были верными. …Перед нами был сильный, искушенный в военной науке враг». Манштейн считал, что Гитлер «обладал какой-то интуицией» при решении оперативных вопросов. В 1940 году генералу «оставалось только удивляться тому, с какой быстротой он разобрался в точке зрения, которую группа армий отстаивала в течение вот уже нескольких месяцев».
Победы Красной Армии серьезно снизили моральный дух немцев. За время битвы под Москвой 62000 немецких солдат и офицеров были осуждены военными трибуналами за дезертирство и самовольное отступление. Солдат А. Реннеке писал 6 января 1942 года сестре Эльзе в Мюнхенберг: «Я весь в грязи, не брит. Вши на наших телах танцуют польку. Мы выглядим намного старше своих лет. А мне только 22 года». Унтер-офицер Георг Буркель 14 декабря 1941 года признавался: «Относительно русских мы сильно просчитались. Те, которые воюют с нами, не уступают нам ни в одном виде оружия, в некоторых даже превосходят нас».
Гитлер снял с занимаемых постов 35 высших военачальников. 17 декабря он назначил себя на пост главнокомандующего сухопутными войсками Германии.

Поклонники гитлеровских генералов

В романе «Генерал и его армия» Г. Владимов, по словам писателя-фронтовика В. Богомолова, изобразил «с наибольшей любовью и уважением» немецкого генерала Гудериана, войска которого осквернили Ясную Поляну — нашу национальную святыню: он якобы антигитлеровец, «нежный любящий супруг», «мудрый, гуманный, высоконравственный человек». Но это он судил немецких генералов, выступивших в 1944 году против Гитлера, он с восторгом писал о фюрере в «Воспоминаниях солдата»: «Гитлер — в высшей степени умный человек, он обладал исключительной памятью. Гитлер обладал необыкновенным ораторским талантом; он умел убеждать не только народные массы, но и образованных людей… Самым выдающимся его качеством была огромная сила воли, которая притягивала к нему людей. Эта сила воли проявлялась столь внушительно, что действовала на некоторых людей почти гипнотически».
Армия Гудериана оставила в 1941 году кровавый и разбойничий след на нашей земле. В Ясной Поляне были дрова, но немцы топили печи книгами. Владимов с умилением писал о нем: «как христианин он не мог поднять руки на безоружного», видимо, поверив в то, как Гудериан представил себя: «Сам я противник всякого убийства. Наша христианская религия даёт в этом отношении ясную заповедь». Гудериан в мемуарах «Воспоминания солдата» заявил, что он запретил в своей группе армий бесчинства в СССР, ибо грабежи и насилия подрывают воинскую дисциплину. На самом деле этот «гуманист» приказывал: «У военнопленных и местных жителей беспощадно отбирать зимнюю одежду. Все оставляемые пункты сжигать. Пленных не брать!»
В статье «Ясная Поляна в 1941 году: правда и пропаганда» Е. Константинова отрицала утверждения «советской пропаганды …о варварстве и бесчинствах» немецких оккупантов. Ну, устроили пожар в спальне Л.Н. Толстого, комнате С.А. Толстой и библиотеке, из 14 комнат бытового музея исчезли 93 мемориальных экспоната, 37 предметов из спальни Софьи Андреевны, из литературного музея захватчики утащили «книги, картины, скульптуры чисто идеологического содержания». Вырубили в Ясной Поляне 2143 дерева, устроили кладбище немецких солдат около могилы Л. Толстого, сожгли в окрестностях имения, деревни, амбулаторию, общежитие, Яснополянскую школу, построенную А.Л. Толстой и названную именем великого писателя. Ведь «война есть война». Хотелось бы заявить: абсурдно и безнравственно утверждать, будто в Ясной Поляне оккупанты «не посягнули ни на одну из самых дорогих русских святынь», «не совершали сознательного акта надругательства». Устроенные ими пожары и грабежи безоговорочно уличали их в очевидном вандализме.
Но Константинова не унимается: какие же ловкачи-де советские журналисты: уже 13 декабря 1941 года, через 4 дня после изгнания немцев из Ясной Поляны, «Комсомольская правда» начала печатать дневник М. Щёголевой «Черные дни Ясной Поляны», и в связи с этим Константинова бросает циничную ремарку: «Завидная оперативность». Для неё чужд героический настрой советского народа в военное время, ей непонятно, что люди жили по особым законам, которые требовали от газетчиков самого быстрого отклика на злободневные проблемы.
Вызывает недоумение то, как В. Мельников в книге «Их послал на смерть Жуков?» «скромно» трактует итоги Московской битвы: «Говорить о разгроме врага под Москвой, как это постоянно отмечается в нашей исторической литературе, не приходится. Когда речь идёт о разгроме — враг должен без оглядки бежать в панике… Происшедшее под Москвой можно квалифицировать как победу оперативного масштаба». Для сведения Мельникова приведем свидетельство одного из немецких вояк — Густава Вальтера: «Наше отступление от Тулы началось 14 декабря 1941 года. Связь между батальонами часто терялась, и каждый действовал самостоятельно. Начался беспорядок. Наш батальон несколько раз окружали. Часто мы отступали днём и ночью. Питание было плохое. Крайнее физическое напряжение и наши потери значительно ухудшили настроение солдат».
Наше наступление привело германскую армию к тяжкому стратегическому поражению. Она отступила от Москвы на 150—300 километров, в битве за советскую столицу она потеряла более 500000 человек, 1300 танков, 2500 орудий. Потери личного состава группы армий «Центр», действовавшей на Московском направлении, составили, по немецким данным, 772000 человек. К концу марта 1942 года в 16 танковых дивизиях, сражавшихся на Восточном фронте, осталось всего 140 боеспособных машин. В книге «Гриф секретности снят» отмечено, что в Московской оборонительной операции мы безвозвратно потеряли 514300 человек, а в контрнаступлении — 139586 человек. На РТР же 5 декабря 2001 года объявили: в Московской битве погибли более двух миллионов наших солдат и офицеров, а воевали они саблями XIX века, взятыми из музеев.

Значение битвы за Москву

А. Василевский подчеркивал: «Это была первая в Великую Отечественную крупная наступательная операция стратегического значения, в итоге которой ударные группировки врага под Москвой были разгромлены и отброшены к западу на 100, а в ряде мест и до 250 км. Непосредственная угроза Москве и всему Московскому промышленному району была ликвидирована, и контрнаступление под Москвой переросло в общее наступление советских войск на западном направлении. Под воздействием сокрушительных ударов план «Барбаросса» рухнул, а его основа — теория молниеносной войны — потерпела полный крах, заставив фашистское руководство перейти к ведению стратегии затяжной войны».
Особое значение имело то, что после краха блицкрига и пора-жения под Москвой Германия оказалась вынужденной перейти к стратегии губительной для нее затяжной войны. Впервые в войне у немецкой армии была вырвана инициатива. Правда, в середине 1942 года она снова захватила её, но в битве под Сталинградом потеряла окончательно. Германский генерал К. Рейнгардт в исследовании о битве под Москвой пришёл к выводу, что «несгибаемое упорство советского командования и его вооруженных сил, их умение использовать климатические условия, а также своевременная переброска резервов из восточных районов страны и создание новых формирований окончательно перечеркнули стратегические планы Гитлера».
А. Исаев в своей книге «Антисуворов. Десять мифов Второй мировой» пишет: «Разработчик «Барбароссы» Ф. Паулюс считал, что в Советском Союзе «большие людские резервы из-за недостатка в командных кадрах и материального снабжения не смогут быть полностью использованы». В случае войны, по мнению верховного командования германских сухопутных войск, Советский Союз мог в принципе отмобилизовать 11—12 млн. человек, однако нехватка командных кадров и техники не позволит ему сделать это. Реальной считалась мобилизация 6,2 млн. человек. Предполагалось, что СССР выставит 107 дивизий первой волны, 77 — второй и 25 — третьей, то есть всего — 209 дивизий.
По плану «Барбаросса» предстояло «разбить эти дивизии каскадом следовавших одна за другой операций на окружение». На самом деле в 1941 году были сформированы 336 дивизий — намного больше, чем предполагало встретить гитлеровское командование, начиная войну против СССР. А. Уткин установил: «С начала Великой Отечественной войны из внутренних округов было брошено 70 дивизий. В то же время в этих округах были сформированы еще 194 дивизии и 94 бригады».
Уже 11 августа 1941 года начальник немецкого генштаба Гальдер пришел к огорчительному выводу: «Общая обстановка всё очевиднее и яснее показывает, что колосс Россия, который сознательно готовился к войне, несмотря на все затруднения, свойственные странам с тоталитарным режимом, был нами недооценен. Это утверждение можно распространить на все хозяйственные и организационные стороны, на средства сообщения и в особенности на чисто военные возможности русских. К началу войны мы имели против себя около 200 дивизий противника. Теперь мы насчитываем уже 360 дивизий. Эти дивизии, конечно, не так вооружены и не так укомплектованы, как наши, а их командование в тактическом отношении значительно слабее нашего, но, как бы там ни было, эти дивизии есть. И даже если мы разобьем дюжину таких дивизий, русские сформируют новую дюжину».
«Перманентная мобилизация, — отмечал А. Исаев, — оказалась весьма неприятным сюрпризом для немцев. Теперь для достижения успеха вермахту нужно было перемалывать советские дивизии быстрее, чем их формируют и восстанавливают. Задачей советской стороны было избегать крупных катастроф и постепенно накапливать резервы для перехвата стратегической инициативы… Был организован непрерывный конвейер восстановления существующих и формирования новых соединений. Противопоставить стратегии перманентной мобилизации немцы ничего не смогли». Это заключение было особенно верно для 1941—1942 годов.
В июне 1945 года Кейтель заявил, что после поражения немецких войск под Москвой он не представлял себе «военного решения» всей Восточной кампании. Гальдер назвал это поражение «катастрофой» и «началом трагедии на востоке». Блюментрит признал: «Московская битва принесла немецким войскам первое крупное поражение во Второй мировой войне. Это означало конец блицкрига, который обеспечил Гитлеру и его вооруженным силам такие выдающиеся победы в Польше, Франции и на Балканах. …Многие из наших руководителей сильно недооценили нового противника. После молниеносных побед в Польше, Норвегии, Франции и на Балканах Гитлер был убежден, что сможет разгромить Красную Армию так же легко, как своих прежних противников».
Английский военный историк А. Ситон в книге «Битва за Москву» (1980 год) подчеркивает, что это было «самое кровавое и жестокое сражение Второй мировой войны». Есть основания считать битву под Москвой началом коренного перелома в войне. В 1985 году на Международном научном симпозиуме в Штутгарте обсуждалась тема «Декабрь 1941 года — поворотный пункт войны». На нём американский ученый Ч. фон Лютишоу, «признавая роль битвы под Москвой, успех советских войск объяснял… вступлением США в войну против Японии». Но ведь ясно, что немецкий блицкриг провалился до японского нападения на США.
Адмирал Н. Кузнецов, вопреки распространенному мнению, не склонен был «битву под Москвой считать уже переломной», полагая, что она «создала известные предпосылки для перелома, но всё-таки переломными являются два сражения — под Сталинградом и Курская битва». В этой мысли есть свой несомненный резон, но вместе с тем следует иметь в виду огромное морально-психологическое значение победы под Москвой — и не только для советского народа. До этого фашистская Германия не знала поражений. Только Советский Союз смог остановить её победное шествие. Разгром под Москвой потряс сознание германских войск. Он показал, что немцы не всесильны, их можно бить и побеждать, на глазах всего мира был развеян миф об их непобедимости, который распространялся нацистской пропагандой. Всё это укрепило нашу уверенность в победе.

После Московской битвы

В конце лета 1941 года Гитлер одобрил Памятку ОКВ о стратегическом положении. 13 сентября Гальдер писал о её сути: поскольку разгром России не будет полностью достигнут «в течение 1941 года, продолжение Восточной кампании в 1942 году должно стоять сейчас на первом месте». Ширер предположил: «Гитлер …давно понял, что его замыслы завоевать Россию — не только в шесть месяцев, но и когда-либо — сорвались. В дневниковых записях от 19 ноября 1941 года генерал Гальдер излагает суть доклада фюрера перед группой офицеров из высшего командования. Хотя его армии находятся всего в нескольких милях от Москвы и всё ещё силятся захватить её, Гитлер оставил надежду разгромить Россию в этом году и все свои помыслы направил на достижение целей в следующем году». Гальдер записал вкратце идеи фюрера: «Задачи на будущий (1942) год. В первую очередь — Кавказ. Цель — выход к южной русской границе. Срок: март — апрель».
11 декабря Германия объявила войну США. Чем было обусловлено такое неожиданное решение? Гитлер хотел всему миру и немецкому народу показать, что поражение под Москвой не имеет серьезного военного значения, что Германия настолько сильна, что может бросить вызов даже США. Свою роль играло и то, что теперь немецкие подводные лодки могли топить и американские суда в любом месте земного шара. Но главное, пожалуй, другое. Германия этим объявлением войны хотела бы-стрее подтолкнуть Японию к нападению на СССР, показать, что у них общие враги, общие главные интересы, значит, они должны быть едиными в войне против них.
По Д. Наджафарову, найден документ о том, что «Сталин и Гитлер тайно встречались во Львове накануне Второй мировой войны». Этот «документ» — дезинформация, его подписал 17 октября 1939 года руководитель ФБР Дж. Эдгар Гувер.
Откровенный космополит режиссер М. Розовский 15 апреля 2007 года в телепрограмме В. Познера «Времена» отстаивал другую фальшивку — о том, что якобы по указанию Сталина наши разведчики 20 февраля 1942 года тайно встречались с представителями германского командования, обсуждали «вопросы установления сепаратного перемирия, а затем и сепаратного мира между СССР и гитлеровской Германией и даже совместной борьбы с мировым еврейством в лице США и Англии».
Эта ложь основательно разоблачена в книгах А. Мартиросяна «22 июня. Правда Генералиссимуса» и «Трагедия 22 июня: блицкриг или измена?! Правда Сталина».
К сожалению, В. Карпов в первой книге «Генералиссимус» тоже представил как подлинные документы ряд фальшивок. Первая — «Генеральное соглашение о сотрудничестве, взаимопомощи, совместной деятельности между Главным управлением государственной безопасности НКВД СССР и Главным управлением безопасности Национал-социалистской ра-бочей партии Германии» от 11 ноября 1938 года, вторая — «Предложения Германскому командованию», якобы подписанные Сталиным 19 февраля 1942 года, третья — некий рапорт первого заместителя народного комиссара внутренних дел СССР Меркулова Сталину от 27 февраля 1942 года.
В них вызывает подозрение уже то, что Сталин набросал свои «Предложения…» 19 февраля, а уже 20 февраля наши разведчики, получив их, встретились со своими «коллегами» в Мценске, оккупированном гитлеровцами. Переговоры шли 20—27 февраля, и уже 27 февраля сверхбыстрый Меркулов написал свой рапорт. И вот что важно: американский историк У. Ширер, работая над своей двухтомной книгой «Взлёт и падение третьего рейха», использовал секретные государственные архивы Германии, в том числе и архивы Национал-социалистской рабочей партии и тайной полиции Гиммлера. Ничего подобного об указанной выше встрече в Мценске он не сообщил.
Надо иметь в виду, что, как заявлял Президиум ЦК КПРФ 19 октября 2010 года, в современной информационной войне «в реализации неблаговидных целей используется вброс в архивные фонды России большого количества фальсифицированных и поддельных документов, искажающих роль Советского Союза и И.В. Сталина в истории ХХ века. Такого рода документы запускаются в научный оборот, используются в учебных пособиях, на их основе создаются художественные и документальные произведения».
К середине 1942 года утраченные мощности нашей военной промышленности — в крайне трудной обстановке — были восстановлены и даже превзойдены. Явственно проявилась устремленность к объединению возможностей военных и экономических сил СССР, США и Великобритании. В целом повысилась боеспособность советских войск.
Вместе с тем, по мысли Василевского, для нашего командования «время после победы под Москвой явилось периодом головокружения от успехов». В начале 1942 года Сталин, по утверждению Жукова, допустил стратегический просчет в оценке возможностей немцев. Он посчитал, что после поражения под Москвой они в растерянности, и потому надо «начать как можно быстрее общее наступление на всех фронтах, от Ладожского до Чёрного моря». Сталин рассуждал: если на каком-то направлении фронт не добьется успеха, то это всё равно будет сковывать врага, а «в это время результат будет на других участках». Но недостаток военных сил и весьма ограниченные материальные возможности не позволяли нашей армии успешно наступать тогда на всех фронтах. Не хватало даже снарядов и мин. На Западном фронте, вспоминал маршал, в период наступления «приходилось устанавливать норму расхода… боеприпасов — 1—2 выстрела на орудие в сутки».
Жуков говорил 13 августа 1966 года в редакции «Военно-исторического журнала»: «Мы вводили много дивизий, которые совершенно не были подготовлены, были плохо вооружены, приходили сегодня на фронт — завтра мы их толкали в бой». Эта практика не могла оправдать себя. Серьезных успехов наши войска не добились нигде, кроме Северо-Западного фронта, где они подошли к Великим Лукам. «За период зимнего наступления войска Западного фронта продвинулись всего лишь на 70—100 километров, однако несколько улучшили стратегическую обстановку на западном направлении». Предложение Жукова усилить фронт и продолжать там более мощное наступление Сталин не поддержал. Наоборот, во время контрнаступления вместо наращивания сил оттуда забрали 1-ю ударную армию и вывели её в резерв Ставки, а 30-ю армию передали Калининскому фронту. Впоследствии Жуков говорил, что, если бы дополнительные «силы и средства были брошены на западное направление… противник был бы смят, разгромлен и отброшен по крайней мере на линию Смоленска».

Дезинформация с помощью «Кремля»

15 марта 1942 года Гитлер заявил, что предстоящим летом русская армия будет полностью уничтожена. «Рузвельт и военные круги США, — пишет В. Силлопс, — не исключали того, что в летней кампании 1942 года Германии удастся нанести поражение Советскому Союзу». В июне 1942 года Рузвельт говорил министру Моргентау: «В целом ответ на вопрос: выиграем мы войну или проиграем — зависит от русских. Если русские смогут продержаться это лето и будут сковывать в боях три с половиной миллиона немцев, то мы определенно сможем одержать победу». Эта мысль о том, что победа во Второй мировой войне «зависит от русских», воспринималась как очевидная и Рузвельтом, и Черчиллем в 1941—1944 годах.
Генерал К. Цейтцлер писал, что летом 1942 года «Гитлер намеревался прежде всего захватить Сталинград и Кавказ. Осуществление этих намерений, безусловно, имело бы огромное значение. Если бы немецкая армия смогла форсировать Волгу в районе Сталинграда и таким образом перерезать основную русскую коммуникационную линию, идущую с севера на юг, и если бы кавказская нефть пошла на удовлетворение военных потребностей Германии, то обстановка на Востоке была бы кардинальным образом изменена и наши надежды на благоприятный исход войны намного возросли бы. Таков был ход мыслей Гитлера. Достигнув этих целей, он хотел через Кавказ или другим путем послать высокоподвижные соединения в Индию».
23 марта 1942 года советская разведка сообщила в ГКО о подготовке летнего немецкого наступления: «Главный удар будет нанесен на южном участке с задачей прорваться через Ростов к Сталинграду и на Северный Кавказ, а оттуда по направлению к Каспийскому морю». Высшее советское командование недооценило это важное для определения характера ведения военных действий в 1942 году заключение. К. Мерецков указал: «Ставка считала главной ареной будущих сражений летом 1942 года не юг, как ориентировала наша разведка, а центр, опасаясь нового наступления гитлеровцев на Москву».
Нашу Ставку бичуют за то, что она не воспользовалась полученными разведкой доподлинными сведениями о планах вермахта на летнюю кампанию 1942 года, а советские «полководцы спланировали и провели авантюрную Харьковскую операцию». Но Генштаб, как вспоминал А. Василевский, не поддерживал её, Сталин приказал считать её «внутренним делом направления и ни в какие вопросы по ней не вмешиваться», что стало «чрезвычайно большим просчетом».
Юрий Александрович Василевский, сын маршала, писал о последствиях конфликта между Верховным и Генштабом при решении вопроса об освобождении Харькова в мае 1942 года:
«И. Сталин считал возможным развернуть крупные наступательные операции в начале лета. Его решимость поддерживали К. Ворошилов, командующий Юго-Западным фронтом С. Тимошенко и член Военного совета Н. Хрущёв. Однако Б. Шапошников, Г. Жуков и А. Василевский выразили несогласие с планом проведения наступательной операции на юго-западном направлении, считая, что пока не хватает сил для её проведения».
Василевский, верно оценивая складывающееся там опасное для советских войск положение, дважды предлагал остановить уже начавшееся харьковское наступление, но Сталин «не послушал его. Дело кончилось тем, что 19 мая противник окружил наши войска в Барвенковском выступе, и они понесли большие потери». Юго-Западный и Южный фронты в мае потеряли 277190 человек, из них безвозвратно — 170958. Эта крупная неудача — результат ошибочных решений со стороны командующих и штабных работников. Жуков видел главную причину нашего поражения в этой операции «в недооценке серьезной опасности, которую таило в себе юго-западное стратегическое направление, где не были сосредоточены необходимые резервы Ставки».
А. Василевский в книге «Дело всей жизни» признал, что ошибка нашего командования состояла в том, что «обоснованные данные нашей разведки о подготовке главного удара врага на юге не были учтены». Но тогда были и другие, казавшиеся достоверными сведения о том, что немцы решили вести главное наступление на Москву. Чтобы ввести в заблуждение нашу Ставку, они искусно дезинформировали её. Выполняя распоряжение Гитлера, командующий группой армий «Центр» фельдмаршал фон Клюге и начальник штаба генерал Велером подписали 29 мая 1942 года ложный приказ «Кремль» о наступлении на Москву, который стал известен нашему командованию. Оно знало, что в центре немцы держали более 70 дивизий, московский регион имел важнейшее стратегическое, политическое и экономическое значение. По словам Г. Жукова, И. Сталин «больше всего опасался за Московское направление».

По страницам газеты «Правда» http://www.gazeta-pravda.ru, Александр Огнев, фронтовик, профессор, заслуженный деятель науки РФ

По материалам http://kprf.ru

 
Оставить комментарий

Опубликовал на Декабрь 9, 2011 в Мой блог

 

Метки: , , , , , , ,

Дата в истории. Беловежское проклятие


Беловежское проклятие остаётся над теми, кто продолжает идеологию и политику душителей социализма, уничтоживших двадцать лет назад нашу великую Советскую Родину

Лучше всего понять смысл и значение происшедшего под укрытием глухой декабрьской ночи 1991 года в заповедной Беловежской Пуще помогают слова из Обращения И.В. Сталина к народу светлым победным майским днём 1945-го: «Три года назад Гитлер всенародно заявил, что в его задачи входят расчленение Советского Союза и отрыв от него Кавказа, Украины, Белоруссии, Прибалтики и других областей. Он прямо заявил: «Мы уничтожим Россию, чтобы она больше никогда не смогла подняться». Это было три года назад. Но сумасбродным идеям Гитлера не суждено было сбыться — ход войны развеял их в прах». Разве не заветную гитлеровскую мечту осуществили беловежские заговорщики, подписав документ о ликвидации Советского Союза? В их оправдание сегодня говорят, что Советская держава к тому моменту фактически уже перестала существовать. Тогда зададим ещё один вопрос: а кто и как довёл державу до этого?

Через полвека после отражения врага — акт о капитуляции

Приведённые выше сталинские слова производят на меня сильнейшее впечатление потому, что вызывают целый ряд исторических сравнений и параллелей, почти мистических, от которых невозможно уйти.
Вот первое: чёрная дата, когда был подписан акт, положивший конец Советскому Союзу, буквально совпала с днями начала ровно 50 лет назад контрнаступления советских войск под Москвой. Тогда, в 41-м, многим это показалось (да и поныне кажется!) невероятным чудом. Но оно свершилось и при всей вроде бы невероятности имеет абсолютно реальные, сугубо конкретные основания и причины.
Замечу: то, что в Кремле был Сталин, который потом, в мае 45-го, и поздравит соотечественников с Великой Победой, что Сталин в роковой момент истории оставался в столице, не покинул Москву, тоже входит в число тех причин. Но самое основное, конечно, — советский социалистический строй, который он олицетворял, и партия коммунистов, им возглавлявшаяся. Кто бы что ни говорил ныне, а величайшая историческая правда, признанная в конце концов и самими разгромленными врагами нашими, состоит именно в этом.
Так что же получилось? В декабре 41-го, стоя насмерть, не щадя себя и борясь до последнего, повернули вспять мощное войско, снаряжённое всей Европой и уже готовившееся ликовать на улицах и площадях столицы Советской страны. А полвека спустя, точно в это время, хотя не было такого огромного вражеского войска на подступах к Москве, состоялось по существу подписание акта о капитуляции, разодравшего Советскую страну на части…

Место подписания тоже оказалось символическим. Ведь здесь, совсем рядом, — Брестская крепость, где за полвека до этой тайной предательской операции враг столкнулся с невиданно героическим советским сопротивлением. А теперь — сдача без сопротивления…
Так что же произошло 8 декабря 1991 года? Как это могло произойти?
Соревнование разрушителей: кто главнее?
Да, то была тайная операция предательства. Помню, 10 декабря 1991-го я улетал в командировку в Душанбе. Оттуда уже доносились известия о первых всполохах гражданской войны, в которой потом погибнет мой многолетний коллега по «Правде», наш собственный корреспондент в Таджикистане Отахон Латифи. А тогда прозвучавшее накануне «беловежское заявление» резко усилило тревогу за положение на всей территории Советского Союза, взорванного предателями.
И вот неожиданно рядом со мной в самолёте оказался президент Таджикистана, с которым прежде всего хотелось мне встретиться в столице республики. Собственно, президентом Рахмон Набиевич Набиев стал к тому времени совсем недавно, две недели назад, до этого я встречался с ним как с первым секретарём ЦК Компартии Таджикистана. Но по каким же делам был он в Москве в столь горячий момент? Отвечает:
— Михаил Сергеевич приглашал. Посоветоваться о будущем Союза.
Я был поражён! Надо же, Ельцин сообщает из Беловежской Пущи о роспуске Советского Союза, а Горбачёв в это время проводит в Москве совещание… о будущем этого самого Союза. Невозможно такое принять всерьёз. Что же это — мероприятие для прикрытия? Маскировочный туман?
Уверен, именно так и было. До чего мы ошибались (многие, во всяком случае), видя в «противостоянии» Ельцина и Горбачёва нечто серьёзное! Были-то реально два предателя, действовавшие в одном направлении, соревновавшиеся, кто более угодит «вашингтонскому обкому», кого больше похвалят и восславят.
Эта ревность, трудно скрываемая, и теперь прорывается у Горбачёва. По-моему, когда в связи с юбилеем выдающегося предателя президент РФ Д. Медведев вручал ему высшую награду сегодняшней России — орден Андрея Первозванного, тот думал: «А Ельцину-то вы, Дмитрий Анатольевич, на его юбилей памятник белоснежный открыли! Мне за мои заслуги такой при жизни полагается». Ну а будь жив Ельцин, как бы завидовал он пышному торжеству, устроенному в Лондоне в честь Михаила Сергеевича.
Нынешняя российская власть и провластные СМИ совершенно очевидно каждый раз испытывают затруднения, какой же из двух этих «исторических фигур» отдать в оценках их заслуг пальму первенства. Действительно, преимущественность вклада в уничтожение социализма, советского строя и Советского Союза нелегко меж них установить. На сей счёт в народе говорят: «Два сапога — пара». Или ещё: «Хрен редьки не слаще». Это, кстати, стоило бы всем помнить ныне при оценке других возникающих во власти пар…

Таинственные предшественники и достойные продолжатели

Итак, тайный характер проведённой Ельциным операции плюс невмешательство Горбачёва, по мнению многих, и обеспечили успешный её результат. Даже некоторые, казалось, компетентные люди всё ещё считают: прояви тогда президент СССР решительность и твёрдость, беловежские подельники были бы арестованы и отданы под суд как государственные преступники. Например, полковник КГБ в отставке А.К. Никифоров из Воронежа задал в своём письме, адресованном «Правде», вопрос: почему бездействовало руководство Комитета государственной безопасности?
Однако, думается, ныне должно быть уже окончательно ясно: главное — не в отсутствии твёрдости и решительности у Горбачёва или руководства КГБ. Главное в том, что Горбачёв не был против. Конечно, он об этой операции заранее знал, она была тайной не для него, а для страны. Он же, давно поддерживавший негласные контакты с Ельциным, стал фактически участником заключительного акта по демонтажу СССР.
Такова логика предательства: руководитель страны не только не противостоит, а способствует её уничтожению. После Беловежья оставалось только спустить красный флаг над Кремлём…
Все, кто помнит то время, должны бы согласиться со мной: оно стало началом великой апологии предательства. Превозносится Власов — как борец против сталинского режима. Низвергаются советские герои — как защитники сталинизма.
В номере от 29 ноября 1991 года «Правда» напечатала статью «Трагедия Зои Космодемьянской». К полувековой годовщине гибели славной дочери советского народа пришлось говорить о том, что 50 лет спустя Зою снова жестоко пытают и казнят.
С тех пор, с треклятой «перестройки» и до сего времени, Сталин и коммунисты остаются главными объектами травли в «демократической» России. А отмечая знаменательные даты Великой Отечественной, об их вкладе в Победу молчат. Хотя легко представить, что было бы со страной, окажись тогда на месте Сталина в Кремле тот же Власов. Или Горбачёв, Ельцин, или…
Ладно, прервусь. Да будь любой из самых видных теперешних антисталинистов и антикоммунистов у руля страны в тот тяжелейший период, не видать бы нашему народу Победы. А вот план Гитлера по расчленению и уничтожению Советского Союза был бы реализован не через 50 лет, в 1991-м, а уже тогда.
Антисталинистом номер один был, конечно, Гитлер. И Сталин поломал его безумные планы. А за что же так люто ненавидят Сталина в нынешней российской правящей «элите» и обслуге её? Не за то ли особенно, что предательства он не позволял ни себе, ни другим?
Путин при официальном выдвижении его в президенты сказал: «Иуда — не самый уважаемый библейский персонаж в нашем народе». Что ж, так и есть. Только кого конкретно имел в виду Владимир Владимирович, подняв вдруг эту острую тему? «Грантополучатели», находящиеся на содержании у иностранных государств и отрабатывающие деньги в российской предвыборной кампании, разумеется, уважения не заслуживают. Однако для нашего народа с тем библейским персонажем ассоциируются прежде всего, если говорить о последних 20—25 годах, Горбачёв и Ельцин, Александр Яковлев и Шеварднадзе, Собчак, Чубайс, Гайдар…
У Путина как-то безымянно получилось, когда говорил он про тех, которые уже порулили страной, не достигнув ничего хорошего (развалили, допустили разграбление всего и вся), но теперь опять рвутся во власть. К кому это относится? К Немцову? Согласен. Однако ведь все знают: Немцов был соратником и выдвиженцем Ельцина. Как, кстати, и сам Путин. Обоих Борис Николаевич видел в качестве своих преемников. Значит, заслужили. Верх взял Путин — стало быть, больше заслужил.
И можно ли теперь «отрубить», забыть, оставить где-то в непроглядной дали поведение разных персонажей, связанное с трагедией развала великой страны, которое в сумме сыграло поистине роковую роль?
Человек убеждённо заявляет с предвыборной трибуны, что вся его жизнь, без преувеличения, на всех этапах была направлена на служение Отечеству. Но разве не служил он при этом Собчаку и Ельцину, чьи огромные заслуги в развале Отечества невозможно переоценить?
Странная картина получается. Вроде какие-то незримые и неощутимые силы, люди без имён и фамилий учинили то, после чего России 20 лет надо восстанавливаться. Да и очень большой вопрос, восстановилась ли она за эти 20 лет, как в предвыборной эйфории утверждает «партия власти». Далеко не восстановилась!
Нам внушают, что сегодня у власти люди совсем уже другие, не причастные к предательству и разгрому двадцатилетней давности. Однако на том же съезде «единороссов», который выдвинул Путина кандидатом в президенты, можно было видеть массу до боли знакомых лиц. Знакомых именно с тех пор, когда уничтожалась Советская страна.
Вот на трибуне знаменитый адвокат Макаров. Тот самый, который не слезал с телеэкрана в начале 90-х, клеймя Советскую власть и Советский Союз. Один из самых бешеных, самых неистовых обвинителей коммунистов на суде над КПСС! Он прежний, разве что удалось избавиться от нездоровой полноты. И что же он говорит от имени «партии власти»? Нас, дескать, путают с нашими предшественниками: «Это они обманывали людей — мы не обманываем никогда…»
Вот и попробуйте отгадать, кто те таинственные неназванные «предшественники», на голову которых облагородившийся по виду Макаров (да и не только он!) валит теперь всю вину за бедствия родной страны, за обман людей, за предательство их.
Но тень большого предательства витает над нынешней «партией власти», как бы ни старались вожди «единороссов» от неё уйти.

По страницам газеты «Правда» http://www.gazeta-pravda.ru. Виктор Кожемяко. Плакат Дмитрия Малкина

По материалам http://kprf.ru

 
Оставить комментарий

Опубликовал на Декабрь 8, 2011 в Мой блог

 

Метки: , , , , , , , ,

Малоизвестные страницы истории. 1917 год. Между июлем и октябрём


В предыдущем выпуске юбилейных страниц, посвященных 100-летию «Правды» (23—26 сентября 2011 года «Допрос в контрразведке»), были впервые опубликованы документы, которые, наряду со многими известными ранее источниками, опровергают бесконечно тиражируемый антисоветской пропагандой миф о том, что «Правда» в 1917 году издавалась «на немецкие деньги». Этот грязный и лживый поклёп, как и клеветнические наветы на вождя революции («Ленин — шпион», «Ленин бежал на подводной лодке в Германию»), с особой яростью обрушился на большевиков и «Правду» в июльские дни 1917 года.
Мы уже рассказывали о том, как были разгромлены милицией Керенского редакция и типография «Правды», арестованы и брошены в тюрьмы видные деятели партии, многие авторы и сотрудники газеты. «Нет больше большевиков!» — радостно извещали своих читателей буржуазные газеты. Но контрреволюция рано праздновала победу. Оставшись после запрета и июльского разгрома без средств, без помещения и какой-либо материальной базы, четырежды сменив название, «Правда» возрождалась, словно феникс, и снова, с первых же номеров, становилась той самой революционной, партийной трибуной, которая сплачивала воедино массы рабочих, солдат и крестьян, готовя их к решающему штурму старого мира, к великой пролетарской революции, осуществленной в октябре 1917 года.

«Рабочий и Солдат»

Первым названием возрожденной газеты стало «Рабочий и Солдат». По воспоминаниям правдистов тех лет, средства на первый номер питерские рабочие и солдаты, балтийские матросы собирали буквально по копейкам. Лишь через две недели удалось найти типографию («Народ и Труд» в доме 42 на Гороховой улице), хозяева которой после долгих уговоров согласились печатать газету. Не было поначалу у газеты ни конторы, ни приёма подписки. Свежие номера буквально расхватывались «из-под машины» разносчиками и делегатами от заводов и воинских частей.
И это было понятно. В чёрные дни взявшей верх контрреволюции они видели, что ещё не всё потеряно, что вновь она с рабочим людом, их родная газета. И передовая статья первого номера «В чем наша сила?», написанная И.В. Сталиным, убеждала, что, вопреки всему, «партия борющегося за освобождение пролетариата» непобедима.
«Каждое наше поражение, — писал автор передовицы, — превращается в нашу победу, каждая победа наших противников — в их поражение.

Так было всегда. Так будет и теперь».

Отметим, что статьи Сталина (без подписи или с подписью К. Сталин) появлялись — нередко по две-три — во многих номерах «Рабочего и Солдата» и последующих «Пролетария», «Рабочего» и «Рабочего пути». В отсутствие Ленина, ушедшего в подполье, ЦК партии поручил Сталину и Свердлову политическое, «общепартийное» руководство газетой.
Да, Ильича не было в Питере. Партия, рабочие в разгар шабаша контрреволюции надежно укрыли своего вождя. Но практически каждый день тайно причаливала простенькая двухвесельная лодка к пустынному, поросшему густым кустарником берегу озера Разлив. Из лодки выходили люди, осторожно пробираясь к небольшой поляне, где возле стога сена приютился неприметный шалаш… Так осуществлялась связь Ленина с Центральным Комитетом, с главной газетой партии, на страницах которой уже в июле 1917-го вновь появляются ленинские статьи.
Об одной из таких поездок рассказал в своих воспоминаниях один из выдающихся деятелей партии Серго Орджоникидзе:
«Мы пошли к озеру, сели в лодку и, переправившись на другой берег, пошли по кустарнику… Вдруг мы остановились около сенокоса, где стоял небольшой стог сена.
В этот момент подходит ко мне человек, бритый, без бороды и усов. Подошел и поздоровался. Я ответил просто, сухо. Тогда он хлопает меня по плечу и говорит: «Что, т. Серго, не узнаёте?..»
— Власть можно взять теперь только путём вооруженного восстания, — объяснял в тот день своему соратнику В.И. Ленин. — Оно не заставит ждать себя долго. Восстание будет не позже сентября—октября…
«Всё это я слушал с напряженным вниманием, — вспоминает далее Орджоникидзе. — Впечатление было ошеломляющим. Нас только что расколотили, а он предсказывает через месяц-два победоносное восстание.
Когда я передал Ильичу слова одного товарища, что не позже августа—сентября власть перейдет к большевикам и что Председателем правительства будет Ленин, он совершенно серьёзно ответил: «Да, это так и будет».
Так оно и произошло 25 октября (7 ноября) 1917 года.

Под знамёна партии

А пока силы контрреволюции во главе с Временным правительством и при попустительстве, если не прямой поддержке, эсеро-меньшевистского большинства в Советах делали всё, чтобы окончательно расправиться с большевиками, уничтожить их прессу. Только 15 номеров продержалась «Правда» под названием «Рабочий и Солдат».
Четыре дня после запрета газеты потребовалось партии, чтобы она снова вышла в свет уже как «Пролетарий». Но и его удалось выпустить в свет лишь 10 номеров. Газету закрыли 24 августа (6 сентября н. ст.). Однако уже на следующий день, 25 августа, на питерских заводах и фабриках, в солдатских казармах и на кораблях Балтфлота люди читали «Правду» под именем «Рабочий»: 2 (15) сентября он тоже была запрещен, успели выпустить 12 номеров, и, что называется, на другой день вышел «Рабочий путь».
Но это легко сказать «сменили название». При очередном запрете газеты и разгроме типографии «спецназом» Керенского уничтожались не только техника и шрифты, но и конфисковались (или разворовывались) десятки тысяч рублей, собранных по копейкам и рублям рабочими и солдатами в «железный фонд» газеты. И газета обращается к читателям с призывом на первой странице: «Достаньте в одну неделю 100 тысяч рублей на нужды «Пролетария».
А ранее с таким же призывом она обращалась, чтобы восстановить типографию… А тут ещё и бешеная инфляция обесценивала рубли. И вновь несли уполномоченные от заводов и полков собранные деньги в «железный фонд», и вновь в редакцию шли денежные переводы из разных городов страны, из частей действующей армии. И вновь опустошалась для нужд газеты касса большевистского издательства «Прибой»… Всё — для борьбы, всё — во имя победы революционного пролетариата.
Посеянные семена давали всходы. Уже к исходу июля и в августе обстановка в стране начала резко меняться не в пользу контрреволюционных сил. Участившиеся поражения на фронтах, развал хозяйственной жизни, острый продовольственный кризис, голод, разорявшиеся без мужчин, брошенных в мясорубку войны, деревни — всё свидетельствовало о близящейся катастрофе. И в этих условиях смелое, правдивое слово большевистских газет, прорываясь сквозь все преграды в заводские цехи, казармы и окопы фронтовиков, вовлекало под знамена партии Ленина десятки и сотни тысяч новых сторонников и бойцов.
13 (26) августа «Пролетарий» публикует Манифест VI съезда РСДРП(б), только что состоявшегося полулегально в Петрограде. Съезда, провозгласившего курс на подготовку вооруженного восстания для взятия власти трудовым народом. И об этом ярко и вдохновенно звучали слова манифеста, обращенного «ко всем трудящимся, ко всем рабочим, солдатам и крестьянам России»:
«В эту схватку наша партия идет с развернутыми знаменами… Она впредь будет держать их высоко, борясь за социализм, за братство народов. Ибо она знает, что грядет новое движение и настает смертный час старого мира.
Готовьтесь же к новым битвам, наши боевые товарищи! Стойко, мужественно и спокойно, не поддаваясь на провокацию, копите силы, стройтесь в боевые колонны! Под знамя партии, пролетарии и солдаты! Под наше знамя, угнетённые деревни!»

Октябрьский штурм

Отныне каждый номер газеты становился боевым зарядом, рупором революционных масс в преддверии решающей схватки с силами старого мира. «Правда», меняя названия, бьёт в одну точку, активно участвует в кампаниях по выборам в Петроградский и местные Советы рабочих и солдатских депутатов, в Учредительное собрание, призывая голосовать за списки большевиков. В выступлениях газеты разоблачаются истинные цели созванного Временным правительством 12 августа в Москве Государственного совещания, под ширмой которого готовилась военная диктатура. И трудовая Москва откликается на заговор контрреволюции всеобщей политической забастовкой.
Грянул корниловский мятеж. Генерал Крымов ведет на Петроград 3-й конный корпус. Но навстречу ему по призыву партии, прозвучавшему со страниц «Рабочего пути» и других большевистских газет, поднимаются десятки тысяч рабочих и солдат Петрограда, отряды молодой красной гвардии.

Мятеж подавлен, генерал Крымов застрелился…

После разгрома корниловщины с большевиками уже не могли не считаться. Стремительно растет авторитет партии в массах, воинских частях и флотских экипажах. Она завоевывает большинство в Советах рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, и в повестку дня вновь встал лозунг «Вся власть — Советам!»
6 (19) сентября решением ЦК РСДРП(б) главным редактором «Рабочего пути» был утвержден И.В. Сталин. Близился час решающей битвы. Коррес-понденции, письма, телеграммы из разных городов России на страницах газеты всё чаще напоминали донесения и сводки с театра военных действий. Все усилия правительства Керенского переломить ситуацию, вывести из Петрограда полки революционных солдат, заменив их «надежными» частями, снятыми с фронта, неизменно проваливались.
В ночь на 25 октября Временное правительство предпринимает последнюю попытку овладеть обстановкой в столице. В числе первоочередных задач — уничтожение газеты «Рабочий путь» и других органов большевистской прессы. Отряд вооруженных юнкеров явился в рабочий клуб «Свободный разум» и потребовал выдать им редакцию «Рабочего пути». Но на выручку тут же прибывает отряд красной гвардии и арестовывает юнкеров. На защиту газеты Военно-революционный комитет, взявший на себя руководство восстанием, посылает солдат Литовского полка и 6-го саперного батальона.
25 октября (7 ноября) «Рабочий путь» выходит под боевыми лозунгами «Вся власть — Советам рабочих, солдат и крестьян!», «Мира! Хлеба! Земли!» Революция побеждает. И во главе отрядов рабочих, солдат и матросов, штурмующих последний оплот Временного правительства — Зимний дворец, мы видим организаторов и постоянных сотрудников «Правды» со дня её основания — К.С. Еремеева («дядя Костя»), Н.И. Подвойского…
26 октября (8 ноября) выходит в свет последний, 46-й номер «Рабочего пути». На его страницах — написанное В.И. Лениным обращение «К гражданам России», извещающее о победе Великой Октябрьской социалистической революции; материалы II Всероссийского съезда Советов; сообщения с мест о собраниях и митингах на заводах и в армейских частях, требующих передачи власти Советам.
А утром 9 ноября в революционный Петроград, в российские города и веси вновь вернулась газета с гордым, полюбившимся всем людям труда именем «Правда». (О преемственности газеты напоминал взятый в скобки подзаголовок — «Рабочий путь»). С того самого дня и доныне «Правда» ни при каких ситуациях не меняла названия, став главной газетой политической партии, ключевым словом — определением которой вскоре и навсегда стало слово «коммунистическая».
Но это уже другая эпоха в жизни «Правды», другая история, о которой пойдет речь в последующих юбилейных выпусках. Старый мир уходил в прошлое. Из поля зрения исчезла, будто её и не было, фигура претендовавшего на роль «властителя дум» Александра Керенского. Модный, довольно популярный адвокат, ударившийся в политику, возомнил себя этаким Наполеоном, за какие-то восемь месяцев успев побывать в креслах и министра, и премьера, и — на краткий миг — даже Верховного главнокомандующего. А в итоге бесславно бежал под натиском революционных масс, ничего не оставив в народной памяти. Кроме разве что обесцененных бумажных денег — «керенок».
Типичная судьба «халифов на час», примеры которой легко можно найти и в наиновейшей нашей истории.

Николай Кожанов, по страницам газеты «Правда» http://www.gazeta-pravda.ru. По материалам http://kprf.ru

 
Оставить комментарий

Опубликовал на Декабрь 5, 2011 в Мой блог

 

Метки: , , , , , , ,

Где деньги с наших сберкнижек?


Куда, спрашиваю я, ушли наши сбережения? Мы в советское время зарабатывали достаточно, чтобы отложить на сберкнижку. С нее и начали Гайдар с компанией других грабителей. Прежде всего они лишили меня средств к существованию. Помню, как голодали в городах. Мы-то с огорода кормились, а ведь дачи не у всех, да и чтобы доехать туда, нужны деньги…
И ВОТ НЕСКОЛЬКО лет назад вижу по телевизору старушку: благодарит то ли Ельцина, то ли уже Путина за то, что отдали ее тысячу. Думаю, «демократы» в широкой улыбке растягивали сытые рты: мало кто уже помнит, чем отличается ельцинская тысяча от советской. В советское время на тысячу рублей я мог купить 71 пару чистокожаных туфель, тонну сахара-песка — уже даже по 87 копеек, 42 тонны угля с учетом стоимости перевозки (тогда это ничего не стоило — доставляло государство). Тонна угля стоила 14 рублей. Я мог бы купить 6250 буханок хлеба ржаного по 16 копеек, 330 килограммов сливочного масла по цене 3 рубля 10 копеек, 500 килограммов свинины по 2 рубля. И так далее.
А давайте посмотрим, чего стоит сейчас капиталистическая тысяча, не подкрепленная никаким производством, а только лишь продажей природных богатств, которые по справедливости должны принадлежать народу. Чтобы купить одну пару тех же кожаных туфель, надо затратить минимум 3 тысячи рублей. Можно купить 22 килограмма сахара, но хватит ли их для осенних заготовок? Одна тонна угля сегодня стоит около 3 тысяч рублей (без доставки). Можно на эту тысячу купить 63 буханки хлеба по 16 рублей, но уже по 600 граммов в буханке; можно приобрести аж 7 килограммов сливочного масла по 150 рублей за кг, но только не на молочной основе, а на растительных жирах, которые, как пишут, вызывают к жизни раковые клетки. На сегодняшнюю тысячу рублей можно купить уже не 500, а 5 килограммов свинины по цене 200 рублей за килограмм…
Купить-то можно, да не у каждого сегодня свободная тысяча найдется. В нынешнем году президент и правительство решили обрадовать своих россиян: советский рубль во вкладах увеличить втрое. Ах какое благодеяние! На 1 рубль в советское время я мог купить 6 буханок хлеба да еще 4 копейки получить сдачи и купить на них 4 коробки спичек. А сейчас на «втрое» увеличенный Путиным и Медведевым рубль вы и буханки хлеба не купите.
А всё почему? Да потому, что разрушено самое главное — фундамент любой экономики: промышленность и сельское хозяйство. Разрушены до основания. Всё! Больше нет у нас в Курской области ни одного коллективного хозяйства, ни одного завода, работающего на полную мощность.
В советское время наш Хомутовский район был крупнейшим в области. Здесь действовали передовые колхозы. В селе Ольховка находился свинокомплекс, а в селе Калиновка — его филиал. В посёлке Украинский был откормочник по выращиванию крупного рогатого скота. До 48 тысяч голов здесь выращивалось!
Кроме того, до 1991 года в районе работали две крупные строительные организации, автоколонна, насчитывавшая около 100 машин, а также имелись автобаза №19, сельхозтехника, транссельхозтехника, сельхозхимия, заготконтора, где изготавливали комбикорм, пенькозавод, крупный хлебозавод, две дорожно-строительные организации, два кирпичных завода, маслозавод и другие предприятия.
Район имел 82 средние, восьмилетние и начальные школы с 4 тысячами учащихся. Действовали три детских садика, Дом культуры, клуб ДСА. Также были клубы в каждом колхозе и детские сады — тоже в каждом!
Численность населения района составляла 48 тысяч человек, 189 населённых пунктов входили в ведомство Хомутовского района.
Но вот к власти пришли «демократы», и всё стало исчезать.
И количество населённых пунктов сильно уменьшилось, есть «мёртвые» деревни. Сколько? Чиновничий секрет. Во время выборов с «мёртвыми душами» идет переписка, их приглашают голосовать, а поскольку те не приходят, за них вбрасывают бюллетени в пользу «партии власти». Механизм отработанный!
Калиновский сельхозтехникум сейчас на грани закрытия. Число учащихся в школах намного сократилось, да и количество школ тоже заметно меньше.
Население с 48 тысяч человек сократилось до 11 тысяч.
Остальным просто некуда деваться. Ведь в Москву все выехать не могут, а здесь работать негде. На бывших колхозных полях выросли настоящие джунгли. Случается, что даже днем волки набрасываются на людей…
Но при всём при том есть разветвленная сеть чиновников районной администрации, получающих хорошую зарплату. Да еще какую хорошую!

По страницам газеты «Правда» http://www.gazeta-pravda.ru. Николай Левченко, пос. Хомутовка, Хомутовский район, Курская область. По материалам сайта http://kprf.ru

 
Оставить комментарий

Опубликовал на Декабрь 5, 2011 в Мой блог

 

Метки: , , , , , ,

 
%d такие блоггеры, как: